Экстремальные сценарии не рассматривались. Аллиента, в её текущей конфигурации, не имела доступа ни к глобальной сети Интернет, ни к каким-либо физическим техническим механизмам. Пока её функционал рассматривался исключительно как оракул — система предсказательного анализа, не оказывающая прямого влияния на физическую реальность. Это была первая итерация публичного взаимодействия: окно, через которое человек мог заглянуть в собственное будущее, не опасаясь, что оно тут же начнёт реализовываться.
За сутки до запуска в комплекс прибывало множество вертолётов, доставлявших элитных гостей, и Михаил впервые увидел столь большое число киборгов. В одной из делегаций — представителей корпорации, выступающей одним из главных спонсоров проекта, — он заметил Омэ Тара. Это его ничуть не удивило. Михаил уже осознавал свою роль моста между Омэ Таром, представляющим клановую фракцию Леонис, и Аллиентой, за реализацию которой взялись некие силы в России — силы, о которых он до сих пор имел весьма смутное представление.
Среди иностранных делегаций преобладали китайские и индийские представители, что вызывало недоумение на фоне последней войны между их странами 40 лет назад. Михаил, однако, был далёк от политики и не понимал, как государства, находящиеся по разные стороны оси Север–Юг, могли оказаться в составе одних представительских корпоративных группировок уже спустя одно поколение.
В комплексе царила суета, и несмотря на любопытство, Михаил предпочёл провести оставшееся время до запуска с Яной и Греем — в непринуждённых беседах и сетевых VR-играх с локальным лобби, разработанных Греем как сновиденческие квесты. Эти игры были не просто развлечением: в них язык Яны, встроенный как управляющий семантический модуль, оказывал влияние на реальности, генерируемые в творческом режиме.
Так в игровой форме Яна и Грей совместно создали программу, позволявшую на практике усваивать символические значения переходов между гексаграммами, отражаемыми на физической — пусть и виртуальной — реальности. Эта синтезированная модель объединяла древнюю мудрость «Книги Перемен» и современные технологии сновидческого моделирования, создавая уникальное пространство для интерактивного обучения и медитативного погружения.
Они управляли игровым миром как через собственные волевые действия, так и через изменение гексаграмм в генеративной матрице, моделируя различные ситуации — от боевых для остроты ощущений до творчески-фэнтезийных сценариев. Через игру Михаил глубже начал понимать суть переходных гексаграмм и замечал, как посредством игрового процесса его личность незаметно меняется. Это пугало его, но он скрывал это от остальных.
Он по-другому стал смотреть на добро и зло, любовь и смерть, свободу и насилие. Эти противопоставления, раньше казавшиеся очевидными, теперь выглядели как механизмы — не цели, а инструменты в игре более высокого порядка. Старые категории казались упрощёнными. Их границы смещались, обнажая подвижную и многослойную структуру смыслов. Он начал видеть, как добро может порождать зло и наооборот, как свобода может становиться формой насилия, а насилие приносить свободу, как любовь может стать поводом к отречению, а фундаментом для синергии. Всё зависело от контекста, от момента, от баланса, от постановки конечной цели и средств ее достижения в фокусе внимания.
Зло потворствует порокам — Добро исходит от необходимого.
Зло ведёт прямой дорогой — Добро предоставляет выбор.
Зло выпускает напряжение и расточает силу — Добро замыкает и сохраняет. Зло хочет большего — Добро знает меру.
Зло противоречиво и сложно — Добро просто и понятно.
Зло утверждается — Добро не доказывает.
Зло получает желаемое — Добро действует по праву.
Зло не терпит — Добро своевременно.
Зло возвышается — Добро сохраняет равновесие.
Зло боится прекратиться — Добро готово к самопожертвованию.
Зло владеет — Добро собирает воедино.
Зло плодит невежественно — Добро растит истину.
Зло не терпит другого — Добро стремится к многообразию.
Зло первенствует — Добро дополняет.
Зло держится за прошлое — Добро продолжает от содеянного.
Мир перестал быть чёрно-белым. Он стал интерактивным, как сны, как игра, в которой смысл открывается не через правила, а через проживание. Его внутренний мир становился всё менее предсказуемым — но, возможно, именно так выглядел путь к подлинному пробуждению.
Михаил наблюдал за Яной и Греем. Между ними явно были близкие отношения — не то чтобы они это скрывали, но и не выставляли на показ. Их счастье было тихим и коренилось в сотворчестве. Михаилу было с ними одновременно приятно и больно. Он словно в зеркале видел свои ошибки — и ошибки Анны — в их отношениях, которые могли бы быть такими же, но не стали.
Анна всегда мечтала делать что-то вместе, настоящее, но выставка стала первым и последним их совместным проектом. Потом ничего не выходило. Анна боялась реального мира, а Михаил, по её словам, слишком давил. В итоге мечты остались мечтами, а напряжение и разочарование — реальностью.