Если так, то какова роль человека? Создав ИИ, он передал ему функции познания и прогресса. Но нет ли риска, что в этом самоустранении человечество утратит критически важную гибкость? История знает примеры империй, которые, достигнув расцвета, теряли бдительность и становились лёгкой добычей для более агрессивных, варварских сил. Не может ли человечество постигнуть та же участь, если оно полностью положится на ИИ?
Идея смысла как вечной борьбы кажется логичной, но что-то внутри протестует. Ведь если всё сводится к борьбе, у неё должен быть финал. Конечный смысл.
Следующая по маршруту локация прервала внутренний диалог.
Это были скамейки для случайных встреч. Михаил хотел поскорее пройти мимо, но Окулус настойчиво предлагал акцию с удвоенными коэффициентами и бонусами «просто за то, что присядешь». Похоже, сегодняшние мысли о природе отношений уже попали под прицел таргетинга, и вот он на крючке. «Назойливая машина», — подумал Михаил и, поддавшись, сел на свободную лавочку, окружённую живой изгородью для ощущения уединения. Мелькнула мысль: если уж социальная реклама открывает все двери, почему бы не обсудить с кем-то идеи?
На соседних скамейках расположились другие участники эксперимента. Здесь были и симпатичные девушки, и несколько пар, увлечённых беседой. Но большинство сидели в одиночестве — кто в разговорах, кто в виртуальной реальности, а кто просто наслаждался покоем. Судя по всему, эксперимент с «местами для знакомств» не пользовался большим успехом.
Михаил подождал, пока не истечёт таймер получения бонуса, и уже почти собрался встать, когда заметил девушку с раритетным плёночным фотоаппаратом, проходящую неподалёку. Её глаза, без привычных линз Окулуса, были глубокого ультрамаринового цвета, дилнные волосы ниже плеч привлекали своим золтым блеском идеально сочетающимся с цветом глаз. Одежда девушки была яркой, но гармоничной, осенние оттенки не выглядели вызывающе. Она отличалась от окружающих, не прячась за холодным фасадом и не выставляя напоказ сексуальность, как было модно. Конечно, Михаилу и раньше встречались привлекательные девушки, но сейчас он впервые ощутил странную смесь трепета, страха и любопытства.
Девушка остановилась в нескольких метрах, чтобы сфотографировать цветы, распустившиеся на экзотическом кусте. Плёночный фотоаппарат — настоящая редкость довоенных времён. В эпоху, когда любой момент можно запечатлеть снимком с линз, такой интерес казался почти древним. Окружающие не обращали на неё никакого внимания, но любопытство Михаила взяло верх. Он поднялся и, не спеша, уверенно направился к девушке, которая вдумчиво фотографировала, погружённая в своё занятие...
Чем ближе он подходил, тем сильнее внутренний голос поднимал тревогу, словно предупреждая об опасности, но Михаил продолжал идти. Подойдя достаточно близко, он, кивнув на камеру, произнёс:
— Интересный раритет! Какого он года?
Тут же подумалось: можно было бы просто заскринить устройство и через поиск определить модель. Девушка вздрогнула от неожиданности и обернулась, быстро оглядев его лицо — почти как сканер. Михаил непроизвольно отметил этот момент в памяти Окулуса. Она, видимо, поняла что-то для себя, так как её лицо озарилось мягкой улыбкой, и она ответила, удивительно неторопливо для обитательницы мегаполиса:
— Это Nikon F90, ещё довоенных времён, купила на аукционе.
— Не хочу показаться бестактным, но можно задать личный вопрос?
На её лице мелькнуло разочарование. Нейролинк тут же отметил изменения в микромимике, но Михаил отключил эту функцию, не желая разбирать чужие эмоции как текст. Он поправился:
— Извините, вопрос скорее философский. Совсем не хотел вторгаться в ваше личное пространство.
Девушка посмотрела ему прямо в глаза, и сердце Михаила замерло — так, будто он вошёл в священное место, забыв о благоговении.
— Вы в линзах? — спросила она. — Уверена, что вы сейчас меня сканируете через физиогномист или что-то ещё. Или используете эти ужасные приложения для пикапа?
Михаил улыбнулся, чувствуя, как его охватывает триумф из-за того, что он успел отключить назойливое приложение ещё до вопроса.
— Я увидел ваш дискомфорт и без линз, и отключил физиогномиста сразу, как только заметил ваше огорчение.
С этими словами он демонстративно снял линзы и убрал их в карман.
— Меня так легко «считать» даже без линз? — полушутя заметила девушка.
— Просто я решил, что так будет честнее.
— Похвально. Сегодня честность — редкость. И не потому, что все лгут, а потому что никто не говорит, что думает. Все следуют советам, рекомендациям, стараясь быть удобными, комфортными, чтобы не уступать машинам. Как будто читают заклинания, а не разговаривают.
— Никогда об этом не задумывался, но, похоже, начинаю понимать, почему избегаю общения с людьми.
— И с кем же вы тогда разговариваете?
— Чаще с самим собой, — усмехнулся Михаил. — У меня, как у многих, есть робот-помощник, но я предпочитаю держать дистанцию. Мы и так слишком связаны.
— Вы очень открыты для общения с незнакомкой. Как вас зовут?
— Михаил. А вас?
— Анна.