— Я занимаюсь философией и хотел загрузить через Нейролинк исследования по поиску смысла бытия — даже за пределами человеческого. Но система заблокировала доступ, заподозрив меня в суицидальных мыслях. Думаю, произошла ошибка: у меня нет подобных мыслей. В техподдержке помочь не смогли, поэтому я здесь.
— Понимаю ваше недоумение, Михаил, — мягко ответила Лилит. — Вам не стоит воспринимать это лично. Это мера безопасности. Наши исследования показывают: мысли о смысле жизни часто сопровождают появление суицидальных или асоциальных наклонностей. Поэтому, прежде чем открыть доступ, мы проводим подготовительное интервью. Вы, конечно, получите доступ, но в подходящий момент.
Михаил был удивлён. Такие ограничения он ожидал встретить разве что в отношении информации типа «Как синтезировать взрывчатку» или «Личные данные людей». Как вопрос о смысле жизни мог попасть в одну категорию с потенциально опасной информацией?
— Я вижу ваше недоумение и постараюсь объяснить подробнее. Вы не против, если мы перейдём на невербальное общение? — предложила Лилит.
— Конечно, — согласился Михаил, доставая из кейса контактные линзы.
Он открыл Окулус, проигнорировал всплывающие уведомления от Софии и принял приглашение на сеанс невербального общения. Лилит передала ему таблетку:
— Рассосите её для более лёгкого погружения и лучшего восприятия образов.
Михаил подчинился и почувствовал, как тело расслабляется. Лилит провела его через короткую медитацию, и вскоре перед его глазами начали мелькать образы.
Кадры сменялись стремительно, но смысл был ясен. Михаил видел жизни множества людей: тех, кто уничтожал себя алкоголем, наркотиками, беспорядочными связями, отчаянно стремясь заполнить пустоту внутри. Он чувствовал их эмоции, видел их страхи и боль. Одновременно перед ним раскрывались истории других людей — тех, кто несмотря на испытания, страдания, войны и болезни, находил в себе силы жить.
Эти образы тронули его до глубины души. Но несмотря на восхищение мужеством одних и сострадание к другим, ощущение пустоты оставалось. Смысл ускользал. Трансляция завершилась.
Открыв глаза, Михаил увидел, что Лилит внимательно смотрит на него:
— Смысл — это основа человеческой жизни. Потеряв его, человек теряет способность испытывать глубокие чувства, а затем — и само желание жить. Многие живут инерционно, принимая навязанные системой смыслы и не ищут своего. Гармоничные системы дают позитивные смыслы, и общество процветает. Деструктивные системы порождают разрушительные смыслы, и общество постепенно гниёт изнутри. Система, стимулируем человека к поиску себя через творчество, спорт, игры, работу, материальные блага, любовь и семью. Но всё это лишь способы, а не самоцель. Истинный смысл индивидуален. И вступая на путь его поиска, человек неизбежно оказывается одинок.
Михаил был поражён. На мгновение ему показалось, что перед ним не машина, а человек под маской робота. Как ИИ может говорить о столь глубоком, о чём он сам — человек — почти не размышлял?
— Но если смысл индивидуален и не универсален, то как его вообще можно найти? — спросил он. — Может, проще следовать традициям системы? В чём тогда её цель? Просто поддержание существования?
— Это правильный вопрос, — кивнула Лилит. — Человек, смысл и система неразрывно связаны. В XX веке, после Второй мировой войны, начался технологический прорыв, породивший общество потребления. XXI век углубил исследование человеческой природы. Мировые конфликты привели к разработке математической этики — основ нового взгляда на религиозные и философские концепции.
— Да, история понятна. Но при чём здесь философия и религия?
— Представьте источник энергии. Если он под контролем, он питает. Если выходит из-под контроля — разрушает. Сложность мира и сложность сознания человека стремительно росли. Настал момент, когда рациональное мышление, на котором держалась вся научная картина мира, перестало справляться с описанием нелинейных, многослойных систем: биологических, социальных, когнитивных.
— И?
— Тогда появился первый шаг — нейросети. Человечество интуитивно воспроизвело в кремнии то, что не могло выразить логикой. Сети не объясняли — они
— Но ведь они были непрозрачны. Никто толком не понимал, как именно они принимают решения.
— В этом не было ошибки. Это было условие. Сложность модели должна быть сопоставима со сложностью реальности, которую она описывает. Иначе — модель не работает. Таково правило Эшби. Люди привыкли, что разум должен быть понятным. Но когда интеллект впервые столкнулся с миром, превосходящим разум по сложности, непонятность стала ценой за эффективность.
— И вы считаете, это нормально?