Эдуард вернулся к машине через пару минут. Дождавшись, когда я нырну на свое место, он собрал инструменты, уложил их обратно в багажник и сел за руль.
В путь мы тронулись молча. Барон сосредоточенно глядел на дорогу, я – на синеватую подсветку кнопок на приборной панели. Это молчание было колючим, как ноябрьский воздух.
– Эд… – тихонько позвала, когда мы миновали очередной поворот. – Кровь… она… вкусная?
– Нет, – спокойно ответил Солус. – Она отвратительная.
– Я имею в виду – какова она на вкус для тебя?
– Точно такая же, как и для тебя. Ты когда-нибудь слизывала кровь с пореза или царапины, Софи?
– Да, конечно.
– И какой у нее был привкус?
– Мерзкий металлический.
– Вот и я ощущаю то же самое.
– Зачем же ты тогда ее пьешь?
– Затем, что она дает мне возможность дышать и двигаться.
Несколько секунд я смотрела на силуэты деревьев, что выхватывал из темноты свет автомобильных фар.
– Сказка, которую ты рассказал мне три недели назад, была про тебя, верно? Ты и есть тот самый старший сын барона Солуса, которого неизвестный путешественник превратил в вампира?
– Да.
Он по-прежнему говорил ровным спокойным голосом, однако, в нем все равно слышалось некое напряжение. Будто барон боялся сказать что-то лишнее, что-то, способное испугать меня больше, чем происшествие на обочине пустынного шоссе.
– Выходит, ты живешь на свете более двухсот лет.
– Выходит, что так.
Я замолчала и вновь перевела взгляд на серую ленту дороги. Наверное, будет лучше, если мы поговорим в Ацере. Вытаскивать из Эдуарда объяснения клещами не очень-то приятно. Впрочем, есть вариант, что Солус в принципе откажется мне что-либо рассказывать. Биография у него непростая, а потому не удивительно, что он не хочет о ней говорить. Да и я сама – птица не столь высокого полета, чтобы передо мной отчитываться. Думаю, барон отлично понимает: если я кому-нибудь заикнусь о том, что сегодня произошло, меня сочтут наркоманкой, употребляющей психотропные вещества. Его же репутация останется чистой, как снег.
– Теперь ты уедешь? – внезапно спросил Солус, не поворачивая головы.
У меня внутри что-то екнуло.
– А ты отпустишь?
Он все-таки оторвал взгляд от дороги, посмотрел на меня удивленными глазами.
– Конечно, отпущу. Я же не тюремщик.
– Тогда – уеду, – кивнула в ответ. – В декабре, после маскарада. Я ведь обещала подарить тебе танец.
У Солуса дрогнули уголки губ.
– Эд, – снова позвала я. – Ты расскажешь мне о себе?
Он пожал плечами.
– Спрашивай.
– В сказке описаны реальные факты, да? Ты поехал с братом и сестрой на ярмарку, и там на тебя напал незнакомый мужчина…
– Сказка – ложь, да в ней намек, – усмехнулся Эдуард. – В тот день мы с Антуаном и Аннабель действительно ужинали в «Орионе» и действительно познакомились с неким господином, который утверждал, что знает простой способ продлить человеческую жизнь. Но он не нападал на меня, София. Все произошло с моего согласия. Будь я против, этот господин просто поговорил бы с нами и вернулся к своим делам.
– Сколько же тебе тогда было лет?
– Двадцать семь.
Я покачала головой.
– То есть, ты правда поверил, что случайный человек, которого ты никогда до этого не видел, знает секрет бессмертия? Доверился ему и согласился выйти вместе с ним на задний двор, чтобы он совершил с тобой некие действия? Извини, конечно, но разве твой поступок не был легкомысленным?
– Это был самый правильный поступок в моей жизни, – серьезно заметил барон. – К тому же, путешественник оказался честным человеком. Он действительно подарил мне небывалое долголетие.
– А еще распорол горло и наградил кучей условностей, с которыми теперь приходится мириться.