Эдуард пожал плечами.
– Вполне возможно.
Автомобиль мягко вошел в очередной поворот и выехал на знакомую освещенную дорогу.
– Предлагаю продолжить разговор за ужином, – сказал Солус, когда перед нами выросли высокие башни Ацера.
– Знаешь, после сегодняшних приключений есть мне уже не хочется.
– Ошибаешься, – покачал головой барон, открывая ворота дистанционным ключом.– Как только сядешь за стол, сразу поймешь, насколько голодна. К тому же, за трапезой разговаривать гораздо интереснее, чем в машине.
Солус высадил меня у левого крыла, а сам отправился парковаться в гараж. Когда же я, переодевшись в «домашние» джинсы и свитер, спустилась в столовую, Эдуард уже ждал меня там. Перед ним стояла знакомая кружка с травяным чаем, а с моей стороны – тарелка, на которой горкой лежало тушеное мясо.
– Ты часто пьешь кофе, – сказала я, усаживаясь на стул. – Его вкус тоже чувствуешь?
Солус покачал головой.
– Я ощущаю его аромат. Этого мне вполне достаточно.
Кивнула и отправила в рот кусочек свинины. Он был сочным и таял во рту.
– Интересно, если бы ты находился в Ацере во время эпидемии, затронула бы она тебя?
– Вряд ли, – Эдуард пожал плечами. – Впрочем, как знать. Возможно, в первые полгода после обращения, пока шла перестройка организма, я и мог бы заразиться. Сейчас – точно нет.
– А что именно у тебя перестроилось, кроме аппетита и иммунной системы?
– Терморегуляция.
– О, это я заметила. В твоей спальне жуткий холод! Ты что же, можешь гулять в мороз без верхней одежды?
– Нет, – улыбнулся Эдуард. – Просто я могу дольше выдерживать ту или иную температуру. Это, кстати, очень удобно и выгодно. Мне ничего не стоит до самой весны ходить в легком осеннем пальто и экономить на отоплении – свежесть воздуха в комнате не доставляет мне никаких неудобств. Главное следить, чтобы от сырости не появился грибок. С теплом – тоже самое. У меня не будет ожога, даже если я опущу руку в кипяток.
Вот это мужчина! Не мерзнет, не болеет. И кормить почти не нужно.
– А как насчет характера? – поинтересовалась я. Помнится, Аннабель писала в своем дневнике, что после выхода из комы ее старший брат сильно изменился. – Он остался прежним?
Эдуард пожал плечами.
– В целом, да. Хотя родные говорили, что я стал холодным и бесстрастным. Мне трудно об этом судить, Софи. Мое тело претерпело изменения, но внутри-то я остался таким же, каким был. Разве что, начал проще относиться к окружающим, спокойнее реагировать на ошибки и неудачи.
Неудивительно. Когда в твоем распоряжении вечность, по поводу неурядиц действительно можно не волноваться.
– Это так необычно… – есть уже не хотелось, поэтому я положила вилку в тарелку и теперь просто смотрела на своего собеседника. – Сказка оказалась реальностью, и сказочного в ней почти не осталось. Вампиры всегда были загадочными мистическими существами, а тут вместо мистики какая-то биология.
– Так и есть, – кивнул Эдуард. – Я долгое время пытался понять, что именно во мне изменилось. Неоднократно сдавал на исследование кровь, кусочки кожи, проверял сердце и мозг. И могу твердо сказать, что никакого колдовства или бесовского промысла тут нет. Мое сердце бьется медленнее, чем у обычного человека, да и температура тела чуть ниже – примерно на полтора градуса. Доктора говорят, все дело в головном мозге. Видимо, господин путешественник каким-то образом повлиял на его отдельные участки. В совокупности с комой и, возможно, клинической смертью, это привело к тому, что данный орган стал действовать по-другому.
– Доктора, наверное, были счастливы работать с тобой. О твоем необычном здоровье можно написать кучу диссертаций.
– Может быть, и можно, – хмыкнул барон, – а только я – не мышь и не лягушка, чтобы препарировать меня, как вздумается. Мне пришлось хорошо заплатить за свою конфиденциальность, София.
О, не сомневаюсь. А уж сколько денег у него уходит на поддельные документы! Жить, не привлекая к себе внимание, подчас бывает очень дорого.
– Тебе встречались другие люди, которые… м-м… тоже подверглись обороту?
– Конечно, – кивнул Эдуард. – Их не так уж много, однако, они есть.
– У вас имеется какая-нибудь организация? Общество? Или, например, братство?
Барон покачал головой и налил мне чаю из стоявшего на столе заварочного чайника.
– Никаких организаций нет. По крайней мере, мне о них ничего не известно. Каждый из нас предпочитает жить сам по себе и с «собратьями» почти не общается. Через несколько лет после оборота я попытался отыскать человека, сделавшего меня таким. Хотел задать ему несколько вопросов по поводу своего нового состояния, спросить, как жить со всем этим дальше.
– Ты его нашел?
– Нашел. Но он отказался со мной разговаривать. Сказал, что никакой помощи мне не требуется, и я во всем разберусь сам. Попросил больше его не беспокоить. Правда, напоследок уточнил, не пожалел ли я, что стал
– А ты?..
– А я не пожалел. Не было ни одного дня, София, когда бы я раскаялся в своем решении. Мне нравится быть тем, кто я есть, и я никогда не пожелал бы себе иной участи.