– Я привык жить в один, – наконец ответил Солус. – Знаешь, Софи, иногда мне кажется, будто меня выбросило на обочину времени. Люди рождаются, любят, стареют, умирают, а я стою в стороне и просто за ними наблюдаю. У меня было немыслимое количество знакомых – друзей, коллег, очаровательных женщин и даже врагов. Почти все они теперь мертвы. Те же, кто еще жив, через тридцать-сорок лет последуют за ними. А я останусь таким, какой есть сейчас, и буду по-прежнему стоять в стороне и наблюдать уже за другими людьми. Не скажу, что это меня расстраивает, София. Люди приходят и уходят. Их нельзя привязать к себе, нельзя удержать рядом на больший срок, чем отмерен каждому из них. Я научился впускать публику в свою жизнь и так же легко отпускать. Все мы, так или иначе, остаемся в одиночестве, и это нормально. Что же до любви, то она бывает разной. Любовь к своему делу, погружение в него с головой дарит ощущение не меньшего счастья, чем чувства юной прелестницы. Я не монах, София. В моем окружении было немало барышень и дам. Однако ни одна из них не вызывала во мне столь сильного восторга, чтобы я захотел рассказать ей о своем секрете и попросить провести со мной остаток дней. Между тем, воспитание и убеждения требуют от меня всегда и ко всем относиться честно и деликатно. Каждой своей знакомой я давал понять, что не намерен жениться, а потому у каждой из них был выбор – продолжать со мной отношения или нет.
Несколько секунд мы молчали. Я рассматривала скатерть, Эдуард – стену за моей спиной.
– Такому как я не нужна семья, – произнес он. – В ней нет ни смысла, ни необходимости. Жениться же просто так – глупо, Софи. Я рассказывал тебе: когда-то давно отец хотел, чтобы я остепенился. Он даже нашел мне невесту – девушку из хорошей богатой семьи. Она была умна, образована, обладала отличными манерами. Но она не вызывала у меня никаких эмоций. Сейчас я даже не вспомню ее имени.
Мэдэлин Вокс. Если верить Аннабель, эту девушку звали именно так. Интересно, что будет, если я расскажу Солусу о дневнике его младшей сестры? И о том, что нашла в библиотеке спрятанную картину. Он сразу выгонит меня из замка или все-таки разрешит дождаться декабрьского бала?
Я задумчиво потерла глаза и неожиданно зевнула.
– Сдается мне, на сегодня достаточно и вопросов, и разговоров, – улыбнулся Эдуард, поднимаясь из-за стола. – Ты, наверное, очень устала. Думаю, тебе стоит лечь спать пораньше.
Так и есть. При условии, что я в принципе сумею уснуть.
– Ты тоже будешь спать? – спросила у Солуса, поднимаясь на ноги вслед за ним.
– Буду. Но не сегодня.
– То есть во сне ты все-таки нуждаешься.
– Конечно, но не так часто, как ты. Для отдыха мне достаточно передремать один-два часа в неделю.
Что ж. Теперь понятно, почему в его комнате из мебели только диван и письменный стол.
Я сложила грязную посуду в посудомойную машину. Солус стоял у входа в кухню и ждал, когда я вернусь.
– Хочу задать тебе вопрос, – произнес он, когда я вышла в прихожую. – Последний на сегодня. Позволишь?
– Да, разумеется.
– После всего того, что я рассказал, ты… – он тихо кашлянул, – ты, наверное, станешь относиться ко мне по-другому?
– Вовсе нет, – удивилась в ответ. – Почему ты так думаешь?
Эдуард несколько мгновений смотрел мне в глаза.
– Значит, я тебе не противен?
– Значит, не противен. Я не считаю тебя ни мутантом, ни чудовищем, ни дьявольским отродьем. Я тебя не боюсь, Эд.
На его губах мелькнула быстрая улыбка. Я же протянула руку и неожиданно для себя самой погладила его по щеке.
Солус перехватил мою ладонь и прижался к ней губами. Когда он снова поднял на меня глаза, в них сияли звезды.
– Добрых снов, София.
В спальню я поднялась, ощущая себя в легкой прострации. Укладываясь в постель, думала, что буду долго ворочаться и засну только на рассвете. Однако стоило моей голове коснуться подушки, как я провалилась в теплое уютное забытье.
Ночью в окрестностях Ацера пошел снег. Он укрыл белым пушистым покрывалом дорожки и башни, деревья и кусты. Снега было так много, словно уже наступила зима – уютная, праздничная, самая настоящая, отчего-то решившая объявиться на неделю раньше положенного срока.
Завтрак я снова проспала. Все ночь мне снилось серое марево, в котором возникали то высокие голые деревья, то оскаленные волчьи клыки, то ослепляющий свет автомобильных фар.
Несколько раз я подскакивала на кровати, после чего долго лежала, разглядывая темный потолок, пока сон не овладевал мной снова.
Когда же я окончательно открыла глаза, оказалось, что спальню заливает тусклый утренний свет, а часы на мобильном телефоне показывают девять утра. Чувствовала я себя при этом разбитой и совсем не отдохнувшей – спасибо стрессу и ушату неоднозначной информации, вылившемуся вчера на мою голову.
Эдуард, как ни странно, ждал меня в столовой. Увидев мою заспанную смущенную физиономию, он взял со стола поднос с остывшей едой и отправился ее разогревать.