В зале обнаружилась еще одна пожилая дама – строгая и очень худая, отчего-то напомнившая мне своим видом высохшую сосну. Вместе с ней нас ждала темноволосая девушка в ярко-фиолетовом платьице, таком коротком, что в первое мгновение я приняла его за свитер, под который забыли надеть юбку или штаны.
Далее выяснилось, что строгая дама является хореографом, которому надлежит выучить с нами бальный танец, а полуголая девица – местный костюмер, присланный на репетицию, дабы обсудить маскарадные костюмы. Собственно, именно из-за обсуждения костюмов наше пребывание в театре и затянулось.
Девушке (ее имя волшебным образом вылетело у меня из головы) понадобилось не более двух минут, чтобы придумать наряд для меня («Это должно быть платье винного цвета, с открытыми плечами и пышной юбкой. У нас как раз такое есть») и почти час – для Эдуарда.
Она кружила вокруг его, аки ястреб, приметивший добычу, и едва ли не облизывалась. При этом ее глаза лучились таким восторгом, а зубы так часто закусывали нижнюю губу, что у меня возникло неприятное впечатление, будто девица вот-вот накинется на барона и уволочет в какой-нибудь темный уголок.
– Я бы одела вас в белый камзол, – щебетала костюмерша, страстно разглядывая его плечи и руки. – Или небесно-голубой. Да-да небесно-голубой! Он выгодно подчеркнет вашу спортивную фигуру.
Я невольно скривилась.
– Сомневаюсь, что мне пойдет голубой цвет, – невозмутимо ответил Солус. – Думаю, для зимнего бала нужен камзол более серьезного оттенка.
– У нас есть разные костюмы, – с готовностью ответила девушка. – Я могу подобрать несколько вариантов. Скажем, завтра в семь часов вечера. А вы выберете тот, который больше понравится.
В ее глазах сверкнул игривый огонек. Мне же вдруг нестерпимо захотелось вцепиться ей в волосы.
– Благодарю, – вежливо улыбнулся барон. – К сожалению, у меня не будет свободного времени, чтобы наведаться в театр еще и завтра.
– Можно выбрать другой день…
– Не стоит. У вас наверняка хватает дел, и я не в праве вас беспокоить. Будет лучше, если я сам отыщу себе маскарадный наряд.
– Но…
– Поверьте, я справлюсь.
Последнюю фразу Солус сказал хоть и вежливо, но так холодно, что девица замолчала и уступила место госпоже хореографу. Та, судя по всему, была не менее раздражена, чем я. Она явно желала поскорее выполнить свою работу и отправиться домой. Широкие плечи барона и его подтянутая фигура ее не интересовали, а вынужденная заминка действовала на нервы.
Возможно, именно из-за этого сама репетиция оказалась нудной. Движения танца были несложными, однако в нашем с Эдуардом исполнении госпоже хореографу они почему-то не нравились. Она заставляла нас повторять их снова и снова, а потому, прежде чем на ее лице появилась удовлетворенная улыбка, с меня сошло сто потов, а ноги начали подкашиваться от усталости.
Барону же дотошность дамы пришлась по вкусу – все распоряжения и рекомендации он выполнял четко и даже с удовольствием. Легко, без усталости кружился по залу, волоча за собой мое полуодеревеневшее тело, причем, делал это так изящно, что со стороны наверняка казалось, будто я тоже ничуть не устала и сама выполняю все необходимые движения.
В Ацер мы возвращались в разном расположении духа. Солус весело рассуждал о незаурядном педагогическом таланте госпожи хореографа («Кто бы мог подумать, что в нашей глуши живет такой талантливый человек! Она ведь действительно знает свое дело, Софи. Баденскому театру с ней очень повезло»), я же молчала и изо всех сил старалась не уснуть.
– Ты устала, верно? – спросил Эдуард, когда мы подъехали к замку. – Эта репетиция еще больше тебя утомила.
Меня хватило только на то, чтобы кивнуть. Единственное, о чем я сейчас думала – как дойти от машины до своей спальни и не упасть по дороге.
Собственно, доковылять мне помог Солус. Когда я выбралась из автомобиля, он взял меня под руку и неторопливо повел к входу в левое крыло. В прихожей помог снять куртку, а когда я плюхнулась на стоявший неподалеку стул, ненавязчиво предложил:
– Вина?
– А у тебя есть? – удивилась я.
– Конечно, – удивился в ответ Эдуард. – В Ацере неплохая коллекция напитков. Мне время от времени приходится угощать ими гостей – контрагентов, к примеру, или чиновников из департамента туризма.
– А сам пьешь?
– Пью, – кивнул барон. – Чтобы составить гостям компанию.
Я уселась на стуле поудобнее.
– И как ты ощущаешь вкус алкоголя?
– Вкус – никак. А крепость ощущаю – она немного царапает горло. Какое вино ты предпочитаешь, Софи?
– Сухое. Цвет значения не имеет.
– Хорошо, – снова кивнул Солус. – Перебирайся в гостиную. Я принесу напитки.
Он вернулся через несколько минут. Принес бутылку из темного стекла, два бокала и тарелку с ломтиками сыра.
– Белое? – удивилась я, когда Эдуард наполнил бокалы.
– Белое, – усмехнулся он. – Красного в моей жизни и так слишком много.
Вино оказалось мягким и освежающим. Пить его было приятно.
– Ты ничего не сказала по поводу сегодняшней репетиции, – заметил барон, усаживаясь на диван рядом со мной.
Я пожала плечами.