Забытье отступало медленно. Сначала появились ощущения – стало холодно и жестко. Потом звуки – до ушей донесся приглушенный вой ветра и чьи-то голоса. Зрение возвращалось неохотно. С трудом разлепив веки, поначалу я не увидела ничего. Однако, спустя несколько секунд передо мной появились очертания каменного потолка, а в нос ударил сырой затхлый воздух.
Примерно минута понадобилась, чтобы осознать – я, закутанная в нечто, напоминающее толстую вязанную шаль, лежу в стылом подвале на холодном каменном столе. Мои кости и мышцы, казалось, промерзли насквозь, и для того, чтобы пошевелиться пришлось приложить ощутимое усилие. Движение тут же отдалось острой болью, от которой я глухо застонала.
Голоса мгновенно смолкли.
Повернув голову, я увидела Руфину Дире и того самого официанта, который подошел ко мне в бальном зале. Судя по всему, эти двое только что ругались. Госпожа гид выглядела недовольной, у парня же на лице застыло виноватое выражение.
Стрельнув глазами по сторонам, я сумела-таки идентифицировать место, в котором мы находились. Это была семейная усыпальница Солусов. Руфина и ее приятель стояли у закрытой двери склепа, а я лежала вовсе не на столе, а на крышке одного из саркофагов. На соседней гробнице стояла большая керосиновая лампа.
– Как хорошо, что вы пришли в себя, София, – сказала госпожа Дире, подходя ближе. – Давайте я помогу вам встать. Нужно отвести вас в жилое крыло.
– Что произошло? – спросила я, перетекая из лежачего положения в сидячее. – Как я здесь оказалась?
– Вам стало плохо на балу, – пояснила Руфина, помогая мне спустить ноги с саркофага.
– Это мне известно. Но почему я в склепе?
– Юноша, который вывел вас из зала, перепутал помещения. Он плохо ориентируется на территории Ацера, и по ошибке принес вас сюда.
Перепутал левое крыло замка с замшелой усыпальницей, которая находится далеко за забором. Здорово. Повезло, что на пути ему попалась госпожа экскурсовод (самая нежелательная персона нынешнего вечера!) и указала юноше на его промах.
Одно из двух: или госпожа Дире считает меня идиоткой, или надеется, что, конкретно сейчас я соображаю не очень хорошо, и не смогу оценить уровень бредовости ее слов.
– Руфина, что вы здесь делаете?
– Помогаю вам добраться до постели.
– Спасибо, я признательна. Мне казалось, что попасть на зимний маскарад можно только по пригласительным билетам.
– Так и есть, – кивнула женщина. – Мне билета не досталось, поэтому я нахожусь не внутри замка, а снаружи. Очень, знаете ли, хочется одним глазком взглянуть на праздник. Через замочную скважину, например, или через окно.
– Окна в Ацере находятся высоко над землей.
– А у дверей дежурит охрана, – вздохнула Руфина. – Несправедливо, не находите? Я проработала здесь пять лет, а приглашения на бал не получила. Ну да ладно, Бог им судья, этим дуракам-организаторам… Осторожно, София, не подверните ногу. Идти можете?
– Могу, но никуда не пойду, – я решительно высвободилась из ее рук. – У вас здесь маскарад почище того, что проходит в замке. Что вы затеяли, Руфина? Меня чем-то опоили, верно? Поэтому мне стало нехорошо, и я потеряла сознание. Что вам от меня нужно?
– Ничего. Абсолютно.
– Но почему тогда я здесь?!
Госпожа Дире бросила злобный взгляд в сторону молчавшего все это время официанта.
– Я же сказала – случайно. Вам тут делать нечего, поэтому будет славно, если вы немедленно уйдете. Пока не схватили в своем воздушном платье пневмонию.
Понятно. Меня нарочно угостили какой-то дрянью (наверняка она была подмешана в шампанское), чтобы зачем-то вывести из зала, и по ошибке притащили сюда.
Угадайте, кто был инициатором этого сыр-бора? Боже… А ведь я говорила! Я была уверена, что эта женщина совершит какую-нибудь пакость!
– Вы кого-то ждете, – сказала, отступая в сторону. – Кого, Руфина?
– Кого ждала, тот уже здесь, – со вздохом пробормотала госпожа Дире. – Что ж, значит, вы все-таки останетесь тут. Видит Бог, София, я этого не хотела.
Я открыла рот, чтобы спросить, что она имеет в виду, но не успела – мои плечи неожиданно обхватили сильные руки и в две секунды опутали поверх шерстяной шали толстой веревкой. Я вскрикнула и обернулась. Позади меня стоял непонятно откуда взявшийся мужчина. Он был усат, невозмутим и напоминал грабителя, напавшего на нас с Солусом в баденской парке. Незнакомец ловко закрепил мои запястья за спиной, настойчиво подтолкнул обратно к саркофагу, после чего зажал конец веревки между его плитами.
Дверь усыпальницы заскрипела, и на пороге появился Эдуард. Он выглядел встревоженным: его лицо казалось бледнее обычного, в глазах горели огни. Барон явно в спешке покинул бал и примчался к склепу едва ли не бегом. Его взгляд молнией облетел помещение, задержавшись на моем лице на мгновение дольше, чем на остальных.
– Добрый вечер, господин Солус, – вежливо сказала госпожа Дире. – Спасибо, что откликнулись на мое приглашение. Прошу, проходите.
– Что за фокусы, Руфина? – голос Эдуард был холоднее ветра, ворвавшегося в усыпальницу вместе с ним. – Как все это понимать?