Эдуард улыбнулся, и в этой улыбке был весь мой мир, вся искренность и счастье…
Гром аплодисментов был подобен удару молота. Стоило музыке стихнуть, как реальность обрушилась на меня со всей своей какофонией звуков – оглушающей, обескураживающей, стирающей последние отголоски волшебства. Солус отвел меня в сторону, и на середину комнаты вновь вышел церемониймейстер, заведший пространный монолог о красоте старины, сохранении традиций и понимании всего этого органами местной администрации.
Его хвалебные речи меня мало интересовали, поэтому, вместо того, чтобы следить за ходом его мысли, я рассматривала стоявших рядом людей. Знакомых среди них не наблюдалось, однако я все равно вглядывалась в лица, надеясь и одновременно опасаясь увидеть кого-нибудь подозрительного.
Эд по-прежнему держал меня за руку, и от жара, которым теперь пылало мое тело, его ладонь тоже казалась огненной.
– Ты все еще волнуешься? – прошептал Солус, когда мужчина закончил свою речь, и на его место с приветственным словом вышел баденский мэр. – На балу следует веселиться, Софи. Сегодня не случится ничего дурного.
Я улыбнулась и чуть крепче сжала его пальцы. Он говорит мне об этом в тысячный раз. Быть может, все-таки стоит ему поверить?
Праздник шел своим чередом. Солус и его команда организаторов потрудились на славу – маскарад действительно проходил в традициях классических дворянских собраний. Когда были сказаны все торжественные речи, одна часть публики направилась к столикам с закусками, другая осталась наблюдать за хореографическим ансамблем, вышедшим на паркет, дабы развлечь ее старинными танцами, третья снова разбилась на группы и продолжила прерванные разговоры, четвертая села за карточные столы.
Между приглашенными резво сновали официанты, разносившие бокалы с напитками. Все было чинно, благопристойно и не вызывало ни единого опасения, что кто-нибудь переборщит с алкоголем и устроит в старинном замке современную дискотеку.
Мы с Солусом дважды обошли зал, дабы убедиться, что никто не скучает и ни в чем не нуждается. Наш танец, без сомнения, стал отличным началом зимнего маскарада, и многие гости спешили выразить нам свое почтение. Мужчины вежливо пожимали барону руку, а на меня кидали такие горячие взгляды, что становилось неловко. Дамы, наоборот, окатывали меня ледяным равнодушием, а Эдуарду улыбались так радостно и широко, что я всерьез опасалась, как бы они не вывихнули себе челюсть.
Когда обходы были завершены, возле нас материализовались трое степенных господ, которые тут же оттеснили меня от Эда и завели с ним разговор – долгий и, на мой взгляд, совершенно неинтересный. Я махнула Солусу рукой и решила еще раз прогуляться по залу.
В течение следующих тридцати минут я развлекалась, как могла: понаблюдала за танцующими артистами, выпила бокал шампанского, предложенного одним из официантов, попробовала пару канапе с сыром и красной рыбой.
Солус по-прежнему был занят, и я, так и не встретив на празднике ни одного знакомого человека, начала откровенно скучать. Конечно, можно было прибиться к какой-нибудь компании, однако сейчас мне этого не хотелось. Я вдруг снова почувствовала, что устала. Право, последний месяц потребовал от меня немало душевных и физических сил. Столько эмоциональных потрясений, пришедшихся на мою долю в Ацере и его окрестностях, я не испытывала за всю свою жизнь.
Я подошла к окну. На улице плясал ветер, небрежно раскидывая по замковым газонам белесые лохмотья снега.
Наверное, мне стоит отправиться к себе. Время еще не позднее – шестой час вечера, если не ошибаюсь, однако очень хочется упасть на кровать и немного поспать. Я присела на краешек подоконника и прикрыла глаза. Руки и ноги будто бы наливались свинцом, звуки музыки и голосов становились тише, начала кружиться голова.
– Прошу прощения.
Я с трудом разлепила веки. Передо мной стоял од ин из официантов – высокий худой парень в напудренном парике. Под мышкой он держал пустой поднос.
– Вам нехорошо? – обеспокоенно спросил юноша. – Нужна помощь?
– Пожалуй, нужна, – с трудом шевеля губами, ответила я. – Мне… надо… прилечь…
– Конечно-конечно… Одну минутку… Я вам помогу…
Рядом что-то негромко звякнуло – видимо, парень поставил поднос на подоконник. Потом меня подхватили под руку и помогли подняться на ноги, которые почему-то отказывались держать тело в вертикальном положении.
– Левое крыло… – язык стал тяжелым, неповоротливым и начал заплетаться. – Надо туда… Барон… Надо ему сказать…
– Да-да, не волнуйтесь… Сейчас…
Меня потянули куда-то в сторону. Перед глазами танцевали золотистые блики. Теплый воздух вдруг сменился прохладным, шеи коснулись струйки сквозняка. Я хотела показать юноше, в какую сторону надо идти, но не смогла поднять руку. После этого усталость накрыла меня последней волной, и наступила темнота.