Преобразившаяся стоянка наполнилась пугающими и непривычными звуками битвы: сбившимся дыханием, тихим скрежетом металла и треском магии. Растерянный Эван оторопело замер, как если бы совершенно не понимал, где вдруг оказался. Все вокруг, казалось, уже успела поглотить синяя пелена — библиотекарь видел лишь туман да спины своих соратников. Широкую и напряженную Витарра и неестественно прямую — Роксаны, застывшей точно памятник посреди царившего кругом хаоса. В этот раз его друзья снова были впереди, безоговорочно и самоотверженно, словно для них не было ничего естественнее, чем защищать его. Словно это они всю жизнь зачитывались волшебными историями и воображали себя гостями потерянного эльфийского королевства. Они, а не Эван, окрыленный в собственных грезах, но совершенно бесполезный в реальном мире. Былые вдохновение и решимость улетучились. Остался только страх, въевшийся глубоко под кожу. Ведь то, о чем он читал в книгах, совсем не походило на происходящее.
Колдовской свет вспыхнул, точно пытаясь вместе с туманом разогнать и спустившуюся на землю вечернюю мглу. Ослепленный Эван поспешно прикрыл глаза, впиваясь ледяными от волнения пальцами в собственные виски. В голове по-прежнему шумело после пробуждения, а одеревеневшие ноги едва держали его. Судорожно вздохнув, юноша вновь опустился на корточки. Никогда еще собственное тело так не подводило его, даже при подъеме в горы. Удивляться тут было нечему — ни одна зима для Эвана не обходилась без продолжительной болезни, не говоря уже о долгих походах. Однако то, что происходило с ним сейчас, не поддавалось никакому объяснению. Странный дар истощил библиотекаря, будто бы забрав у него последнюю волю к жизни. Или это сделало то существо, чья сила во многом превосходила его собственную? Эвану чудилось, что даже вес небольшого камешка показался бы ему непосильным грузом. И на что он только надеялся, когда предлагал Витарру помощь?
С отвращением Ридд взглянул на собственные руки. Тонкие и до прозрачности бледные, с хрупкой кожей, познавшей мозоли лишь от грифельных карандашей. Как бы Эвану хотелось встать бок о бок с друзьями, сделать хоть что-то, чтобы выпутаться из передряги, в которой они оказались по его же вине, по его глупости и безалаберности… А затем — помочь эльфам, пока не было слишком поздно. Но что он может сделать? Только мешаться под ногами, словно малое и неразумное дитя, вечно лезущее под руку. Юноша вскинул голову, с опаской наблюдая за полупрозрачной золотистой стеной, отделявшей их маленький отряд от лазурных клубов чужой магии. Хрупкий щит, казалось, вот-вот порвется под ярым натиском ядовитого тумана, однако Роксана, точно опытный портной, не позволяла разойтись ни единому видимому лишь ей одной шву. Эван никогда не видел спутницу столь решительной — за все время их путешествия она практически не колдовала, и Ридд даже не подозревал, что за нежной девичьей оболочкой скрывалась такая мощь. Однако и противница Роксаны, её собственная наставница, во многом превосходила все его представления о чародеях. Ясно было только одно — в одиночку им ни в коем случае не выстоять. Только если…
Внезапная мысль, отчаянная и почти невозможная, озарила Эвана. Даже в покрасневших от усталости глазах, казалось, вновь вспыхнул задорный огонек надежды. Сил у него осталось совсем мало, да и дар, едва ощутимо пульсирующий под кожей, точно второй пульс, уже практически затихал. Новая попытка легко могла обернуться обмороком, если ни чем похуже… Но юноша понимал — если он хотел спасти друзей от обезумевшей колдуньи, выбора у него, как такового, в сущности и не было. И осознание этого отчего-то далось до странного легко. Эван выпрямился, вновь оглядывая окруживший поляну туман так плотно, что за лазурными и синими всполохами не было видно ни зги. Однако это не должно было стать для него помехой. Библиотекарь глубоко вздохнул, решительно подняв взгляд наверх, туда, где за магической пеленой должно было скрываться сумеречное небо. Может быть, вот он? Тот миг, ради которого Ридд и жил все это время в глуши и уединении, окруженный лишь сказками об эльфийском народе, который ему теперь предстояло избавить от пожелавшей захватить их королевство ведьме? Может быть, это и было его единственным предназначением? Не собственная история, но участие в чужой, более насыщенной и важной?
