Казалось, сама стихия расступалась перед его волей. Юноша видел, как редели перед ним скопления облаков, чувствовал, как жар охватывал его все больше. Что это? Разбушевавшаяся чужая магия? Или же его собственное нетерпение? Как следует задуматься об этом Эван не успел — совсем рядом, прорвавшись сквозь чернильную пелену, вдруг что-то вынырнуло. Невиданное, огромное и по-настоящему ослепительное. Если бы библиотекарь мог, он бы так и замер в потрясении, не в силах даже вдохнуть. Никогда, ни в книгах, ни в собственных грезах, он не представлял ничего, и
А затем все на секунду исчезло, потонув в потоке жара и золотого света. Казалось, только Эван парил в воздушной пустоте, легкий и невесомый, точно пушинка, а теперь… Теперь он стал другим. Сильным, выносливым, совершенным. Крепкие мышцы так и горели под его кожей, ощущавшей порывы холодного ветра, но в то же время встречавшей его с радостью. Даже на такой небывалой высоте уши его четко улавливали каждый звук, разливавшийся в бескрайнем пространстве, а глаза, ставшие острыми и пронзительными, видели теперь на много лиг вперед. Все это было так странно и ново… Жажда скорости и ощущение полета переполняли его теперь уже могучее тело, и Эван в каком-то неподдельном детском счастье прислушивался к необычным ощущениям, чувствуя себя мустангом, мчащемся сквозь поля и степи, или орлом, парящем над белеющими шапками гор и хвойных лесов. Взмах огромных крыльев, с легкостью рассекающих вечерний воздух, только укрепил эти яркие эмоции, вот только… Только юноша был теперь кем-то гораздо большим, чем орел или лошадь. Кем-то даже большим, чем человек.
Однако, стоило ему лишь подумать об этом, как чужое сознание вновь грозно нависло над ним. Животный страх, уже давно отступивший, вновь завладел им. Точно он был маленькой мышью, вдруг столкнувшейся нос к носу со смертоносным хищником. А ведь так, с жатом осознал Эван, по сути и было. Он — лишь гость в разуме этого сказочного, но опасного существа. Существа, которое откликнулось на его мольбу о помощи и обязательно за это возьмет свое. Рано или поздно.
— Пожалуйста, — с трудом послал библиотекарь свою мысль изумрудному ящеру, будучи даже неуверенным, что тот теперь поймет его. — Мои друзья и эльфы…
Новый рев, исполненной ярости и гнева, пронзил темнеющее небо и оглушил Эвана, занимавшего теперь в чужом сознании лишь крошечный уголок. Яркие ощущения пропали. Юноша теперь не чувствовал ни эмоций огромного зверя, ни его сил. Вместо этого собственный разум его пульсировал, точно опутанный стальной паутиной, липкой и вездесущей. Ящер закрылся от тщедушного человека, однако сам безжалостно рылся в его собственных мыслях и воспоминаниях. Оно за другим, выуженные откуда-то далеко, они мелькали перед его глазами, вызывая острые вспышки боли. Если бы библиотекарь мог закричать или хотя бы обхватить голову руками, чтобы хоть как-то унять эту боль, однако все, что он мог, это смотреть, как они, сказочное существо и простолюдин, несутся над темнеющей внизу гладью океана, все больше снижаясь и набирая скорость.
Вскоре под ними, едва различимая в сумерках, показалась земля. Зеленое полотно, испещренное заплатками озер и нитями рек, швами остропиких гор и бархатной каймы песчаных берегов. И, чем ниже, тем больше невиданный остров разрастался в размерах, обрастал очертаниями полей и городов, подмигивающих снизу пестрыми черепицами. А ведь Эван уже видел их — вдруг с трепетом осознал он. Там, в образах эльфийского охотника, а затем и в памяти могучего ящера. И теперь видел сам, практически воочию… Радость и безграничная надежда затопили юношу, в который раз за последние дни ощутившего, как герои и места его любимых с детства легенд буквально оживали.
