Эван грустно усмехнулся, однако в сердце его больше не было печали или гнетущей тяжести. Даже если неожиданное приключение застало его под самый конец жизни, он не жалел о том, что отправился следом за Витарром в экспедицию. Не будь её, не было бы и невозможного открытия. Не было бы волшебного портала, эльфийских земель и его внезапно пригодившегося дара. Сны юноши, пусть и ненадолго, но стали явью. А о большем Ридд не смел и мечтать. И это чувство умиротворения, светлое и всеобъемлющее, вновь пробудило его собственную силу, мгновенно потянувшуюся к кромке волшебного щита. Сознание Эвана легко устремилось ввысь, следом за ней, обходя золотые чары Роксаны и неестественно синие — ведьмы. Казалось, будто он и сам находится там, в ледяной пустоте небес, бескрайних и бездонных, как и океан под ними. Чуть задумаешься, остановишься — и так и рухнешь в невесомую лазурь, рискуя утонуть.
Без животного-проводника ощущения были слишком сильными и точно искаженными. Холод, подобно царящими в море северным течениям, пробирал до самых костей. Он трепал магию Эвана, так и норовя разорвать тонкие нити, обшаривавшие облачную даль. Хотя юноше и без того было трудно. Он старательно тянулся даром выше, однако натыкался лишь на отчужденное негостеприимное безмолвие, в котором не было ни единой живой души. Не было даже вечно странствующих птиц, обычно с любопытством откликающихся на зов. Надежда, уже было зародившаяся в сердце Ридда, постепенно оборачивалась тревогой.
Он завис между двумя мирами, беспомощно оглядываясь, и ощущал себя таким крошечным по сравнению с двумя стихиями, бушевавшими на земле и небесах. Точно уже догорающая искорка, вдруг очутившаяся посреди вздымающихся исполинских волн. Юноша обреченно осознал — он переоценил себя. Понадеялся на талант, которым едва-едва умел пользоваться, и что из этого вышло? Если бы Эван мог, то с досадой бы рухнул на колени, вцепился бы пальцами в волосы и тонкую кожу, чтобы боль отрезвила и придала силы, столь необходимой прямо сейчас. Однако он не осмеливался даже слегка пошевелиться — волшебного дара его еле хватало для того, чтобы оторваться от земли так высоко. Удерживаться приходилось всей волей и решимостью, какие у него только остались. Но и этот ресурс был уже на исходе. Тепло, бережно обволакивающее Эвана, слабело с каждой минутой, предупреждая о том, что еще немного — и его сознание рухнет обратно в ослабевшее тело.
— Пожалуйста… — взмолился библиотекарь, вновь и вновь протягивая магию навстречу облачному покрову ночи. — Кем бы ты ни был, прошу, помоги нам… Помоги моим друзьям выстоять против полоумной колдуньи и не дать ей осквернить земли эльфов ради собственных целей!
Ридд и сам не до конца ведал, что творил. В отчаянии он нашептывал слова, что подсказывало собственное сердце, однако догадывался, что могущественное создание, способное воспарять в небеса с легкостью птицы, не заставишь подчиниться никакими уговорами. Разве что оно само не решит заметить его, крохотного, незначительного и однажды уже чуть было не сгинувшего под натиском силы неведомого зверя. Но может быть и ему, как жаждал верить Эван, не было чуждо милосердие.
В памяти сами собой всплыли яркие картинки происходящего, что юноша успел увидеть, пока приходил в себя. Колдунью, обезумевшую от тяги к власти, взволнованные лица друзей, с готовностью бросившихся той наперерез. А еще — ядовито-синие сгустки тумана, в которых, точно в океанской пучине, одно за другим исчезали бледные лица одурманенных эльфов. Грудь Эвана болезненно стиснуло при одной лишь мысли о том, что дивный народ мог пасть жертвой чужой алчности. Уже во второй раз…
— Но мы вытащим их… — пообещал Ридд скорее самому себе, сжимая трясущиеся ладони. Вместе с ними дрогнул и дар, протянувшийся ввысь от самых кончиков его пальцев. — И больше никогда не допустим повторения! Вот только… Только нам никак не справиться без тебя!
Последние слова юноша готов был практически прокричать, чувствуя, как отчаяние и немая скорбь переполняли его, передаваясь даже магии, заставив ту полыхнуть, точно маяк в царстве тумана и безмолвия. Знакомый жар вновь окутал Эвана, однако дело было не только в его даре… С глубокой болью, чужой и собственной, он обращался к глухой пустоте, наплевав на себя, на собственные беспомощность и спасение. Как и всегда, прямолинейный и искренний, словно открытая книга, и уже не надеявшийся на чудо. А затем пустота вдруг откликнулась.
Все вокруг содрогнулось, а вместе с ним и дар Ридда, мгновенно ощутивший чужое прикосновение, неожиданное и мощное, точно резко налетевший ураган. Магия юноши тут же растворилась в потоке невероятной силы. Часть сознания, пребывающая в его теле, подсказывала, что Эван и сам едва устоял на ногах, и начинала бить тревогу, умоляя вернуться обратно, подальше от опасности. Но сила эта была уже ему знакома… За эту мысль библиотекарь цеплялся, затаив дыхание и в робкой тишине ожидая того, что произойдет дальше, однако надежда, уже было почти угаснувшая в его душе, начинала разгораться с новой силой.
