— Ты будешь служить людям, — сказала ей наставница. — Это неблагодарное занятие. Ты научишься чуять беду, осознавать, что людям нужно, и помогать им найти силы, чтобы добиваться того, что им нужно. И лечить, когда они, само их существо попросит, ты сумеешь это понять. Но ты обязана будешь создать свою семью, и хотя бы пять лет жить только для неё, ведь то, чем мы занимаемся, отнимает столько сил, что нам нужны любящие нас люди и смысл в этой жизни — помимо служения другим людям. Нам ведь тоже нужна любовь, и самая простая, которая выражается словами, теплом и лаской, а не только исполнением высокого долга. Подумай, дитя моё, ты очень одарена, и пока не знала жизни. Подумай, хочешь ли ты этого на самом деле.
«Твоё существо кричит от боли, Вереан, и твоя принцесса — единственное, что снимает эту боль. Но принцесса уйдёт от тебя, вы хоть и будете поблизости, но всё изменится, — поняла Мегин. — Именно этого ты боишься. Не можешь признаться, что это единственное, чего ты боишься».
— Я знаю, чего вы боитесь, — неожиданно для себя самой произнесла Мегин. Вереан вздрогнула и Пантера явилась ненадолго, а Мегин поняла, что Вереан действительно может убить кого угодно в любой момент. — Я никому не скажу. И не воспользуюсь во вред вам.
Вереан долго смотрела ей в глаза.
— Когда мы перейдём границу, мы окажемся на войне, — произнесла она, поднимаясь. — Простите. Я вас недооценивала. У меня к вам одна просьба. Если со мной что-то случится…
— Я присмотрю за ней, — подтвердила Мегин. — Так же, как вы присмотрите за моей принцессой.
«Убереги её от этого Великий Лес, — подумала Мегин без тени иронии. — Простите, Вереан, что подумала о вас плохо. У вас несчастье. Я исправлюсь».
— Пора вставать, — шепнула она. — Не думала, что просплю так долго.
— Да, — он уселся, выглянул в окно. — Тебе нужен массаж, я же чую.
— Да, — согласилась Тевейра, — цикл возвращается. Стресс не может прогнать его надолго, — она улыбнулась, — но только массаж. И не твои руки. Иначе будет не то, что ты хочешь.
Майер усмехнулся.
— Я попрошу Каэна или маму. — Тевейра уселась. — А ты пока набирайся сил, пригодятся. Я придержу его дня два или три, не больше, — расхохоталась она, и зажала рот руками. — Ну вот, я снова смеюсь без повода. Мама говорит, у тебя вчера были тяжёлые операции.
— Руководил, — согласился Майер. — Руки почти ничего не чувствуют. Надо бы попросить Умника проверить все датчики, что-то не так. Но всё некогда.
— Только не тяни. — Тевейра поцеловала его. — Я напомню. Сегодня референдум, в клинике будет ещё больше работы. А завтра они приедут…
— Ты тоже уверена, что две трети проголосуют «за»?
— Я чувствую. Чувствую их надежду. Нам тут всем двадцать лет морочили голову. Понятно, что принцессе нужна власть, и возможность почувствовать себя главной, но мы попробуем сделать её добрее и мягче, — она улыбнулась. — Таэрвен просил тебя появиться сегодня у них, он хочет что-то официально вручить. Он же посол. Просил меня передать, так странно — не стал звонить. Ну всё, встаём! Встаём-встаём! Зарядку никто не отменял, Ави ждёт тебя!
Умник поймал его, когда Майер направлялся в сад.
— Ты следи за собой, — напомнил он. — У тебя там внутри продолжается революция. Если будут онемения или приступы дезориентации, или что-то ещё, бросай всё и мигом ко мне. Мигом! Ясно?
— Так точно, господин капитан в отставке!
— Вольно, майор, — усмехнулся Умник. — И за что только тебе майора дали? Ладно, тебя ждут, потом повздыхаем. Завтрак через полчаса, ждать никого не буду.
— Теаренти Мерона, — доложил секретарь. — Теаренти Вереан Аван-Лан эр Рейстан и теаренти Мегин Тервен эс Фаэр в приёмной.
Тевейра и Мерона обменялись взглядами.
— Дождались, — пояснила Мерона спокойно. — Посмотрим, что у них есть сказать.
У них было, что сказать. Вереан приветствовала Мерону в самых изысканных словах; Мегин на её фоне выглядела простушкой, её речь была совсем короткой, хотя и вежливой. И… Тевейра почувствовала. Почувствовала, когда Мегин смотрела в глаза маме, а Вереан стояла, склонившись. А потом Мегин посмотрела в её глаза.
«Приветствую вас, дитя моё».
«Приветствую вас, Aenin Rinen».
Это «вырвалось» само. Вереан ничего не заметила, или как минимум сделала вид.
— Я уступаю теаренти Вереан право поговорить с вами первой, — Мегин склонилась; Вереан и Мерона улыбнулись, и начавшее было напряжение, тут же распалось. — Могу ли я попросить вашу дочь, теаренти Мерона, показать мне тут всё? Я не отниму её от важных дел надолго.
— Вы — наше самое важное дело, — улыбнулась Мерона, коротко поклонившись. — Тевейра…
— Слушаюсь, мама!
Они вышли на один из балконов.
— Нас здесь не слышат, — пояснила Мегин. Не вопрос, утверждение.
