— Я удивлен твоим неслыханно долгим постоянством, кузен, — Алан пристально смотрел на то место, где исчезли вампир и король гоблинов. — И даже отчасти завидую. Здесь можно говорить свободно?
— Разумеется, — Арден прошел к окну и сел на подоконник. — С чего ты вдруг усомнился?
— Знаешь пословицу: «Если вы говорите про троллей — скорее всего, они подслушивают под дверью»?
— Ториус не посмеет… — Арден осекся, вскочил и быстрым шагом обошел комнату. — Твоя паранойя заразна, Алан. Всё в порядке, что ты хотел сказать?
— Старый булыжник был слишком молчалив на совете.
— Полагаешь, они с Лабиринтом уже что-то решили между собой?
— Уверен в этом, — Алан покусал губу. — Боюсь, что Лабиринт намерен вернуться к активному существованию.
— Но разве это не гарантирует нам надежную защиту от демонов и Тьмы?
— Ты многого не знаешь, — Алан уставился в окно невидящим взглядом. — Последняя война началась с полного попустительства Лабиринта. Более того, он время от времени помогал то одним, то другим. Он так выбирал. И я не хочу, чтобы новый выбор сопровождался еще одной войной. Тем более, что критерий отбора я так и не понял.
— Возможно, он выберет тебя.
Алан едва заметно покачал головой.
— Когда Лабиринт не впустил меня, я был в бешенстве. Но сейчас я ни за какие блага вселенной не соглашусь заменить Джарета. Слишком много я узнал за это время.
— Тогда кто? — Арден жадно подался к нему.
— Боюсь даже предполагать. А хуже всего, что Лабиринт, похоже, намерен использовать угрозу демонов для смены своего воплощения.
— То есть, Джарет обречен? — Арден даже не счел нужным скрыть свою радость.
— Очевидно, да, — Алан потер лоб. — Позволишь воспользоваться твоим зеркалом? Нужно подыскать подходящий наблюдательный пункт вблизи болот.
— Хочешь полюбоваться, как наши некроманты отрабатывают свое жалованье?
— Я бы предпочел, чтобы они больше бездельничали, — вздохнул Алан.
***
Часть золота, поднятого со дна болот утопленниками, пришлось бросить. Но и того, что влезло в котомку, должно было хватить с избытком. Саактур любовно погладил висящий на шее амулет мгновенного перемещения. По крайней мере вопрос, как быстро унести ноги из Лесного края, теперь решен. Он презрительно усмехнулся, вспомнив, каким жадным огнем загорелись глаза хозяйки лавки, продавшей ему амулет. Поначалу сварливая старуха едва не выставила оборванного мальчишку вон. А когда он потребовал самый мощный, и соответственно, самый дорогой из имеющихся у нее артефактов — расхохоталась ему в лицо. Но стоило высыпать на прилавок первую пригоршню тусклого, пахнущего тиной золота, как старая карга преобразилась.
Саактур гадливо сплюнул. Люди не меняются. Страх и жадность — два универсальных ключа к любому из них, как и тысячи лет назад. Он осторожно развел густые ветки орешника, окружавшего ограду парка. Там, за искрящимися завитками серебряной решетки, едва виднелся замок повелителя Лесного края. Будь Саактур в своем настоящем обличье, вой защитных заклинаний уже собрал бы сюда всю охрану. Впрочем, даже в человеческом теле пройти внутрь парка он не сможет. И амулет не сработает, слишком сильна магия, вплетенная в спиральный узор ограды.
Саактур нетерпеливо переступил с ноги на ногу. Огромный ясень, посаженный Обероном еще в те времена, когда эльфы только планировали Исход, дразняще шелестел листвой в каких-то ста шагах от ограды. Ладно, подождем. Рано или поздно, кто-то из слуг должен подойти достаточно близко. Ограда отразит любую магию, но гипноз — это природная способность, не имеющая отношения к волшебству. К сожалению, на эльфов он не действует, однако у Алана наверняка служат не только они.
Настроение у Гвенни с самого утра было отличным. Получить работу в королевском дворце — неслыханная честь для полукровки. И не важно, что пока ей доверяли всего лишь уборку. Напевая себе под нос простенький мотив, она чуть ли не вприпрыжку выбежала в сад. Вся работа переделана, осталось только принести свежих цветов в малую гостиную, и до самого обеда можно будет отдыхать.
Помахивая корзинкой, она направилась через ряды клумб к кустам роз, как вдруг услышала тихий оклик. Девушка в недоумении завертела головой. За оградой парка стоял миловидный юноша с растрепанными каштановыми волосами, и призывно махал ей рукой. Удивленная, она сделала несколько шагов ему навстречу, с недоумением рассматривая грязную, местами порванную одежду. На бледном худом лице лихорадочным огнем горели глаза. Гвенни встретилась с ними взглядом, и почувствовала, как на нее накатывает странная, муторная слабость. Мысли стали медленными и вялыми. Захотелось опуститься на колени, уткнуться лицом в траву и так замереть.
«Принеси мне ветку со старого ясеня!», — приказ огненной дорожкой прорезал окутавшую разум пелену.
