Ветку? Конечно! Сейчас! Гвенни, спотыкаясь, бросилась к дереву, исполином возвышавшемуся над своими сородичами. Прикасаться к священном дереву полукровкам запрещалось под страхом смерти. И это была не пустая угроза. Ствол и нижние ветки оплетал ядовитый плющ, вызывающий болезненный ожог, который невозможно было скрыть. А опавшие сухие ветки и даже листья регулярно собирал специальный слуга и доставлял лично владыке.
Гвенни лихорадочно пошарила в траве, но ни одной веточки не нашла. В полном отчаянии она обошла вокруг неохватного ствола, и сердце ее радостно трепыхнулось. Среди листьев плюща виднелся маленький нежный побег ясеня. Это, конечно, еще не ветка, но ведь он станет ею совсем скоро! Гвенни сорвала тонкий росток, не обращая внимания на растекающийся по пальцам ожог. Боль ощущалась издалека, словно бы и не ее.
Гвенни спрятала веточку за пазуху, повесила корзинку на сгиб локтя, спрятав обожженную руку под накидкой. Чтобы передать ветку, придется выйти через ворота. Стражник лениво окинул ее взглядом.
— Куда и зачем?
— В лес, за папоротником, для повара, — не задумываясь, ответила Гвенни. За папоротником повар гонял слуг каждый день, так что стражник только кивнул, открывая перед ней калитку слева от ворот. Покружив по зарослям, Гвенни добралась до того места, где ждал ОН. Затаив дыхание — вдруг не угодила — протянула свою добычу. Исцарапанные пальцы с грязными обломанными ногтями с силой вцепились ей в руку. Юноша прижал побег к губам, глубоко вдохнул запах, по лицу его разлилось торжество.
«Умница!»
Он бережно убрал побег в сумку, по-прежнему не выпуская руки и взгляда Гвенни. Коротко свистнул. Из кустов к нему метнулась лохматая черная тень с горящими глазами.
«А теперь ты поможешь мне еще раз» — улыбка юноши стала шире. Свободной рукой он вытащил из-за пазухи украшенный янтарем медный диск. Гвенни почувствовала, как ее дернули вперед, и, проваливаясь в вихрь портала, она успела подумать, что встретить баргеста всегда считалось очень плохой приметой.
***
Входить в зону военных действий пришлось по щиколотку в болотной жиже. А местами — и по колено. Алиас оглянулся на плеск и последовавшие за ним булькающие проклятья.
— Я это чертову демону отдельно припомню! — Корвин вынырнул из подло подвернувшегося под ноги бочага и встряхнул головой. Применять магию до поры запрещалось, так что надежды высохнуть до боя у него не было.
— Гномам приходится еще хуже, — хмыкнул державшийся слева Дил. Кроме Алиаса он был единственным чистокровным человеком в отряде.
— А вот и нет, они землю чуют даже под водой, — проворчал Корвин, балансируя на кочке на одной ноге и выливая воду из сапога.
— Если бы ты поменьше по Эринии шлялся, тоже бы чуял, — парировал Дэффид, чья четвертушка эльфийской крови сильно мешала во время обучения некромантии, но зато очень выручала сейчас. — Совсем обиномирился.
Алиас усмехнулся, но промолчал. Перепалка среди его учеников началась с момента, как они собрались, и длилась уже два часа, изрядно скрашивая поход небольшого отряда. Хотя, назвать их группу отрядом было преувеличением. Впервые в жизни Драккони пожалел, что уклонялся от обязанности брать учеников. Всего шестеро, если считать Дэниса, но он ведет сейчас собственный отряд. У главного мага эльфийского королевства учеников насчитывалось уже в два раза больше, чем было у Алиаса за всю жизнь.
— Какие вы нежные, мальчики, — из кустов справа высунулась хищная мордочка Эрк и тут же снова спряталась.
Давным-давно, когда Драккони еще только обживался в Подземелье, Эрк сама выбрала его в учителя. И сама же ушла через три года, не закончив обучения. Что не мешало ей успешно практиковать некромантию в землях гномов. Мало кто посмел бы потребовать официальный сертификат от леди, в чьей крови смешалась древняя гоблинская, гномья, и еще боги ведают чья, кровь.
— Сколько нас всего, господин Драккони? — подал голос петлявший по ему одному заметной тропинке Брас. Он единственный обращался к бывшему учителю и остальным коллегам исключительно официально.
Каким образом в Подземелье проникли кицунэ, для Алиаса оставалось загадкой. Впрочем, эльфы всегда дружили с лисами. Изящный до обманчивой хрупкости, с серебристо-серыми волосами Брас мало походил на своих азиатских родичей из Верхнего мира. Разве что лисьей улыбкой на тонких губах и пакостным нравом, за который ему не раз доставалось от Драккони.
— Около тридцати, если Эдвин нашел всех своих, — Алиас поудобнее передвинул за поясом серебряный хлыст.
