«О да, Йорген, ты сумел отомстить наилучшим образом…»
Мысли Ардена вращались в замкнутом кругу. Случившееся не умещалось ни в голове, ни в сердце. Он успел перебрать и отвергнуть с десяток идей мести. Трижды порывался лететь к Туманному Пределу, но каждый раз его останавливали опасения застать там Алана или Джарета.
Тишина во дворце начала раздражать. Словно его похоронили заживо. Ему не нужен покой, он не болен! И не одержим. В этот раз он не будет вжиматься в подушку холодной постели, улавливая призрак давно выветрившегося запаха. В этот раз он сожжет все вещи Йоргена.
Арден отбросил кубок. Поднялся, толкнул дверь в смежные покои, которые обычно занимал фон Кролок, когда задерживался во дворце. Комната выглядела нежилой, только на столе лежали забытые книги.
Арден щелкнул пальцами, зажигая огонь в камине. Схватил первую попавшуюся книгу. Провел ладонью по обложке. У Йоргена была привычка поглаживать переплет. Помнит ли книга его пальцы?
— Это последний раз, — пробормотал Арден и прижал книгу к щеке.
Он ощутил шероховатость обтянутой шелком обложки, но и только. Разочарованно вздохнув, Арден замахнулся. Из книги вылетел лист бумаги и спланировал прямо в камин. Арден едва успел его подхватить. Не веря своим глазам, король уставился на карандашный набросок. Еще никто и никогда не смел рисовать его таким — с сияющими глазами, рассыпавшимися в беспорядке волосами, с томной улыбкой на приоткрытых губах.
Так не рисуют врага. И уж тем более так не рисуют опостылевшего любовника. Арден провел ладонью над рисунком. Граф сделал его всего несколько дней назад, должно быть, как раз перед злополучной охотой. Внизу листа знакомым острым почерком были выведены две строчки:
Sie liebten sich beide, doch keiner
Wollt’es dem andern gestehn.**
Арден запрокинул голову и счастливо рассмеялся.
***
На удивление, все нотные записи оказались целыми. И его собственные сочинения, и произведения других композиторов. Фон Кролок не поленился перебрать все папки, но ни один листок не потерялся. Он убрал на место последний сборник романсов и обвел взглядом восстановленную библиотеку. Медленно прошелся вдоль стеллажей с книгами, касаясь корешков кончиками пальцев. Почему даже сейчас, когда все вокруг до мельчайших деталей восстановлено так, как было в родном замке, его не отпускает тоскливое чувство невосполнимой потери? В памяти упорно крутились строчки:
Я пью за разоренный дом,
За злую жизнь мою,
За одиночество вдвоем,
И за тебя я пью, —
За ложь меня предавших губ,
За мертвый холод глаз,
За то, что мир жесток и груб,
За то, что Бог не спас…
Фон Кролок резко выдохнул воздух сквозь стиснутые зубы. Проклятье… Он ни минуты не сомневался в правильности принятого решения. Эта смертельно опасная игра не могла длиться вечно, и разрыв с Арденом — лучший исход из возможных.
И словно в насмешку, память услужливо развернула перед ним веер воспоминаний:
Арден лежит на склоне холма, небрежно закинув руки за голову. Сплетенная им мерцающая сеть из огоньков едва слышно звенит на ветру, ежеминутно меняя узор, а ночной ветер гонит волны по травяному морю, раскинувшемуся вокруг насколько хватает глаз…
Сумасшедшая скачка через лес, лай своры диких гончих впереди, нетерпение и азарт всадников подстегивают чутких лошадей лучше любых шпор. Конь Ардена бешено косит глазом, норовя вырваться вперед, но сегодня Йорген настроен во что бы то ни стало настигнуть добычу первым — ставка в споре слишком соблазнительна, чтобы уступить…
Алые следы когтей на нежной коже, пьянящий запах крови, сводящий с ума, запрокинутое лицо, искаженное болью и наслаждением. Арден стонет и прижимается к нему всем телом, доводя до исступления. Внутри волной поднимается безумное желание подчинить, завладеть, сделать частью себя…
Звуки клавесина серебряным эхом отражаются от стен, мелодия льется из-под пальцев и уносится к высоким сводам зала. Эту музыку он написал уже в Подземелье. Арден слушает, не шелохнувшись, как завороженный, изумрудные глаза мечтательно прикрыты…
Арден перехватывает его руки, неторопливо спускается поцелуями вниз по груди, животу, золотые волосы шелковисто касаются бедер, и остается только задыхаться от ослепительного, невозможного удовольствия, не в силах поверить ни своим глазам, ни ощущениям…
Дракон выписывает немыслимые повороты, кувыркается в воздухе, и стремительное приближение расцвеченной солнечными брызгами поверхности моря заставляет невольно вцепиться в сидящего впереди короля.
— Смею напомнить, что я, в отличие от тебя, умею летать.
Арден оборачивается, в глазах у него все коварство мира.
— А плавать? — и повинуясь беззвучной команде дракон цепляет крылом морскую гладь, окатывая всадников водопадом соленой воды…
