– Откажи им, Алеша. Христом Богом прошу, откажи. Без Лизы мне не будет ни радости, ни жизни. Я давно не мальчик, и огонь, который пылает в моей груди, долго выдерживать не смогу…
– Ты бредишь, Петя! Да, ты не мальчик. Ты – взрослый мужчина, а потому должен понимать, что Лизавета тебе не пара! Я не стану разрывать сговор и дочь за тебя не отдам. Более того, я прошу тебя немедленно покинуть мой дом и не появляться в нем до тех пор, пока не выветрится дурь, которая поселилась в твоей голове!
Петр глубоко вздыхает.
– Я не отступлю, Алеша. Я немедленно поеду к Авурским. Поверь, я сумею убедить их отказаться от Лизаветы.
– Не сходи с ума, Петя, – голос Алексея холоден, как лед. – Не думал я, что ты захочешь принести моей семье бесчестье.
– Алеша…
– Уходи, Петя. Ради Бога, уходи…
Видение исчезло. Я открыла глаза, потом снова зажмурила, но ничего не произошло.
– А продолжение? – возмущенно удивилась вслух. – Что же было потом?
– Потом все умерли.
Я вздрогнула и обернулась. Позади меня стоял незнакомый молодой мужчина. У него были густые каштановые волосы, карие глаза с пушистыми ресницами и россыпь забавных веснушек.
– Кто умер? – не поняла я.
– Все, – повторил парень. – Алексей Степанович все-таки выдал дочь за Михаила Авурского, несмотря на препятствия, которые возводил его влюбленный друг. Их свадьба состоялась через полгода после разговора в заснеженном парке. В день венчания Петр Матвеевич застрелился. Злые языки говорили, что он крупно проигрался в карты, и покончил с собой, чтобы избежать позора и нищеты. Лизавета скончалась через полтора года после его смерти – умерла во время родов. Зато ее сын прожил долгую жизнь. Он покинул этот мир в возрасте восьмидесяти двух лет, окруженный детьми и внуками.
Я нахмурилась.
– Откуда ты все это знаешь? И кто ты вообще такой?
– Меня зовут Алекс, – улыбнулся парень. – А продолжение этой истории я нашел в городском архиве. Знаешь, там хранится куча интересных документов. В том числе регистрационные книги, в которых отмечались свадьбы, рождения и смерти. А еще подшивки старых газет, где эти события описывались чуть подробнее.
– Но как ты…
– Я тоже видел эту историю, и мне тоже захотелось узнать, чем разрешился конфликт. Эти качели почему-то любят ее больше других и всегда рассказывают первой.
– Кому рассказывают? – спросила я, чувствуя себя полной идиоткой.
– Всем, кто пожелает ее услышать. Ты, надо полагать, пожелала.
– Выходит, эти качели волшебные?
– Что ты, они самые обыкновенные. Волшебным является место, на котором они стоят. Таких мест очень много. Они впитывают эмоции, которые испытывают люди в моменты сильнейшего нервного напряжения, а потом передают их «зрителям». Человеческий мозг соединяет эмоции в картинку, и получается «кино».
– Это кино всегда бывает незаконченным?
– Когда как. Место показывает лишь те события, которые произошли рядом с ним. Если же их участники переместились в другую локацию, продолжение истории зрителю придется выяснять самому. Знаешь, это очень забавно. Прикасаясь к жизни других людей, начинаешь по-новому смотреть на свою. Трудности, которые казались неразрешимыми, вдруг оказываются ерундой, а печали и исчезают, как дым. Ты неожиданно осознаешь, что твои проблемы не являются уникальными. Задолго до твоего появления люди точно так же радовались и грустили, любили и страдали. И после твоего ухода будут заниматься тем же самым.
– Чудеса, – я встала на ноги и подошла к парню ближе. – Кто бы мог подумать, что такое возможно.
– Чудес вокруг нас полным полно, – серьезно заметил он. – Главное, научиться их видеть.
Я снова посмотрела на старые качели.
– Если я приду сюда завтра, они покажут мне новую историю?
– Да. Но завтра ты сюда не придешь. Чтобы переварить и осмыслить такой «фильм», требуется не меньше недели.
– Откуда ты все это знаешь?
– Я специалист по чудесам, – усмехнулся Алекс. – Умею их замечать, а потом рассказываю о них другим людям. Друзья называют меня сказочником.
Я улыбнулась.
Поднявшийся ветер уронил к моим ногам большой кленовый лист.
– Сколько историй тебе рассказали эти качели?
– Много. Я давно перестал их считать.
– И что же, все они были грустными, как эта?
– Вовсе нет. У этого места большая кинотека. В ее архивах есть не только драмы, но и комедии, и даже ужастики. Штука в том, что ты никогда не узнаешь, что именно тебе покажут в следующий раз.
– По-моему, так даже интереснее.
– Согласен. Послушай, ты действительно желаешь прийти сюда снова?
– Конечно, – кивнула я. – Я непременно приду. Здесь оживает история, и я хочу увидеть ее своими глазами.
Кот был очарователен. Большой, с густой серой шерстью, длинным мохнатым хвостом, похожим на павлинье перо, роскошным меховым воротником и желто-зелеными глазами.
– Это нибелунг, – сказала Катя, рассматривая его со всех сторон. – Не чистокровный, конечно. Чистокровных сейчас днем с огнем не найдешь, а метисов – пруд пруди.
– Лерка у нас теперь сильная и независимая женщина, – хохотнул Илья, ее старший брат. – Мужика выгнала, а кота завела. Глядишь, через годик-другой разведет целый зоопарк.