– Я не колдун, – ответил Максим, – и под личиной ее, конечно, не увижу. Зато ее может увидеть мой фотоаппарат. Он у меня, знаете, какой? Все показывает, как есть. Снимал я как-то во время фотосессии девушку, красивую, как топ-модель. А когда начал просматривать фото на компьютере, обратил внимание, что на снимках у нее злобный холодный взгляд. Из-за этого взгляда вся ее красота куда-то пропала. Была топ-модель, стала змея. Она, кстати, и правда змеей оказалась. Все нервы вытрепала мне своими фотографиями. А еще как-то раз я сфотографировал на улице мужчину – грязного, пьяного, шумного. Стал смотреть снимки, а у дядьки лицо, как у святого с иконы. В глазах – свет, в улыбке – солнце. Все, кто потом на это фото глядел, говорили, что от него на душе становится тепло. Такая у меня волшебная камера.
– Это не камера волшебная, – улыбнулась я. – Это сердце твое чуткое и прозорливое. Но скажи, повстречай ты Ледяницу, чего бы у нее попросил?
Максим пожал плечами.
– Да мне, собственно, ничего и не надо. Хотя… я попросил бы разрешения сделать ее фото.
– Зачем?
– Чтобы прикоснуться к чуду. Ледяная дева – это сказка. Представляете, как было бы здорово получить настоящий сказочный снимок?
Мы дошли до конца тропы и остановились у лесной развилки.
– Дальше я с тобой не пойду, – сказала парню. – У тебя своя дорога, у меня своя. Иди по правой тропинке, никуда не сворачивая, и выйдешь аккурат к станции.
– Спасибо, бабушка, – улыбнулся Максим, а потом, немного помявшись добавил, – знаете, вы так органично смотритесь в своем белом пальто среди этих заснеженных деревьев! Можно я вас сфотографирую? На память, в качестве благодарности. Если вы мне скажете свой адрес, я вышлю вам это фото.
– Фотографируй сколько влезет, – усмехнулась я. – Но поторопись, день уж клонится к вечеру. А высылать мне ничего не надо. Пусть эта память останется у тебя.
Максим достал из рюкзака большую камеру с широким объективом и, попросив меня отойти назад, сделал несколько снимков.
Потом мы попрощались, и парень отправился дальше, а я повернула обратно и скрылась среди укрытых снегом кустов…
– Макс, фотки получились обалденные, – Кирилл положил на стол пачку изображений, только что распечатанных фотопринтером. – Особенно тот, где из-за дерева выглядывает лиса. Белки тоже прикольные. Не зря ты в лесу сопли морозил!
– Соплей у меня нет, – заметил Максим, раскладывая перед собой фото. – А ведь я там замерз, как суслик. Продрог до костей. Думал: все, теперь на неделю слягу с кашлем и температурой. Ан нет! Простуды у меня так и не случилось.
– Чудеса, – согласился Кирилл.
– Послушай, – Максим еще раз просмотрел распечатанные фото, – где снимок со старушкой? Я его здесь не вижу.
– С какой еще старушкой?
– Такой морщинистой, в светлом пальто, без платка и без шапки. Я сделал его самым последним.
– Последний снимок лежит перед тобой, – заметил Кирилл. – Но никакой бабули там нет.
Максим опустил глаза и охнул. Перед ним действительно лежала фотография, которую он снял перед тем, как отправиться на станцию. Его друг был прав – старушки на ней действительно не было. Вместо нее возле большого заснеженного куста стояла юная девушка в длинной белой шубке. Ее светлые волосы ниспадали с плеч пышным водопадом, а большие голубые глаза сверкали, как бриллианты.
Неожиданно девушка хитро ему подмигнула, после чего исчезла со снимка, будто ее и не было…
На улице бушевал ветер. Он срывал с деревьев последние жухлые листья, ворошил опавшие ветки, вырывал у прохожих зонты и пакеты. По небу со всех сторон плыли темные тяжелые тучи, и он сгонял их в единую стаю, как больших свирепых зверей.
– Всадники стягиваются в кавалькаду, – задумчиво сказала Марина Павловна, усаживаясь на мою кровать. – Скоро начнется Дикая Охота.
Марина Павловну привели в нашу палату вчера утром. Худенькая, как былинка, с синеватой сморщенной кожей, она была похожа на сушеную сливу. Впрочем, на сухофрукты здесь походили все. Тощие, уставшие, измученные бесконечной борьбой с онкологией, выглядеть по-другому мы попросту не могли.
– Дикая Охота? – равнодушно переспросила я, наблюдая за летящими тучами. – Это что-то из сказок?
– Из мифов, – охотно откликнулась Марина Павловна. – Сказания о ней есть у всех народов Европы. Они гласят, будто бы в дни глубокого предзимья несутся по небу призрачные всадники на огромных свирепых скакунах. Они собирают людские души – те, которым пришел черед отправляться в потусторонний мир. Во главе этих всадников скачет самый сильный и могущественный дух. Кто-то зовет его Одином, кто-то Стрибогом, кто-то Волчьим Пастырем, а кто-то самим Дьяволом.
– В этом году у охотников будет славная добыча, – усмехнулась из своего угла Рената, кивнув на стоявшие у стены пустые кровати.
Так и есть. Рак не щадит никого. Многие умерли этой осенью, и многие умрут. Женщины, которые занимали эти места, вчера днем отправились в небесные чертоги. А я отправлюсь сегодня.