– Ага, – произнес Макс, но было видно, что все равно «не до конца».
И Блейк решил облегчить ситуацию:
– Миссис Линч сочла бы продемонстрировать неприличие, побеспокоив вас в такое позднее время.
– В этом роде, сэр.
Макс теперь понял. И опять переменил тему:
– При каких обстоятельствах вы в последний раз видели ее пистолет?
– Месяц или с небольшим назад, сэр. Мистер Гринвей попросил у меня хлопковых тряпочек, чтобы его почистить.
– Он умеет обращаться с оружием?
– Говорил мне, стрелял из него, когда гостил здесь еще в сравнительно молодые годы. Потому что покойный муж миссис Линч иногда развлекался этим занятием.
– А когда вы в последний раз видели камень?
– Когда подавал кофе мадам и ее гостю. Это было месяца полтора назад.
– Какому гостю?
– Некто Чивер, сэр.
– Он здесь часто бывал?
Ширак отрицательно повел головой:
– На моей памяти всего второй раз.
Макс начал спрашивать о распорядке в доме – когда обычно встают, когда ложатся…
Блейк вдруг почувствовал: «что-то есть»!
В голове стала выстраиваться цепочка, и сейчас самое важное не слушать ничего и не сбиться!
Студия – статуя – пруд отчетливо встали в ряд и внутреннее зрение вернулось к гипсовой статуе.
Конечно! Донателло – «Давид». Давид, победивший Голиафа.
Удивительно, как все до примитивного просто: маленький Давид убил в поединке громадного Голиафа. Пращой!
Праща. Раскрученный на веревке весомый и компактный предмет улетает на расстояние втрое дальше броска рукой.
Удобные французские окна на четвертом этаже – высота даст еще десяток ярдов падения по дуге.
Кусок веревки в две трети ярда, привязанный к пистолету, – вот и весь фокус.
Блейк встал и, делая вид, что разминает ноги, подошел к окну.
Ну, да. Даже зачесались руки проделать это сейчас самому.
Конечно, получится.
Получится даже у подростка.
