Блейк только обратил внимание, что спальня, как и все в этом доме, дорого и старинно обставлена.
Девушка быстро направилась к темной высокой тумбочке у широкой постели и выдвинула верхний ящик.
– Вот, сверху на этих платках.
Пространство ящика было небольшим и наполовину занятым стопкой платков, сверху лежал оранжевый.
Макс ткнул в них пальцем:
– Так вот такой, только красного цвета, и был в кармане халата покойной. А вы иска-али.
Он довольно посмотрел на девушку, полагая, что этим обрадовал. Та не сочла нужным отреагировать.
А за окном опять раздались гортанные переливы. Только уже в два голоса.
– Попрошайки, – словно себе самой произнесла девушка.
Блейк только сейчас подумал, что лебедей ведь нужно кормить.
– Это они от голода?
– От избалованности. Тетя среди дня бросала им хлеб из окна, хотя в пруду специально разведено много мелкой рыбешки.Ширак сначала встал за спинкой стула, на который ему указал Макс, и только после повторного приглашения сел, не облокачиваясь на спинку и положив на колени руки.
– Вы, конечно, понимаете, что говорить о взаимоотношениях между родственниками с самими родственниками не очень-то ловко, – Макс располагающе улыбнулся, приглашая этим слугу в союзники. – И разумеется, мы никогда не используем информацию в ущерб полезному нам свидетелю.
– Я вполне понимаю, сэр.
Ширак поставил ударение на «вполне».
– Так вот, обрисуйте нам, пожалуйста, так сказать, местные отношения сторонним и беспристрастным взглядом.
– Конечно. Но было бы любезно, сэр, если бы вы подсказали, с чего именно начать.
– А с миссис Линч.
– Э… как говорил наш писатель Вольтер: «Ничего кроме правды о мертвых»?
Макс победно скосился на Блейка:
– Как же, великий мыслитель восемнадцатого века. – И его тут же разобрало: – В каждом произведении гениальные мысли. Ну, что ни возьмешь!
Слуга устремил на лейтенанта почти восхищенный взгляд.
– Так что она была за человек?
– Не очень приятный, приходится так сказать, сэр.Макс сделал снисходительную отмашку, дабы Ширак больше не делал подобные оговорки.
– Капризный человек, сэр, – он вдруг произнес что-то красиво-музыкальное на своем родном языке. – У нас говорят: «Человек, который всегда придумывает виноватого».
– И кто же чаще им был?
– Кто подвернется, сэр. И терпеть не могла никаких возражений. Иногда доходило просто до глупостей.
– То есть постоянно портила людям кровь?
– Можно так сказать, сэр. Старая горничная из-за этого и уволилась. Хотя миссис Линч очень хорошо платила. И мне, в том числе. Справедливости ради, сэр, она не была жадной. Скорее наоборот.
– И случались крупные конфликты?
Ширака почему-то удивил этот вопрос, и он даже переместился на стуле.
– Как такое возможно, сэр? Разумеется, нет.
– А между собой? Я имею в виду ее кузин и кузена.
– Между собой они ладили. – Он чуть подумал. – Я бы сказал, вели себя солидарно.
– А, что-то вроде общего фронта.
– Примерно так, сэр.
Макс покивал головой и переменил тему:
– Она часто так поздно засиживалась в своем кабинете?
Простой вопрос не только не получил ответа, но и вызвал явные затруднения. Слуга молчал, глядя куда-то на середину стола… Потом медленно начал:
– Я был очень удивлен ночным звонком…
– Каким?
Тот запнулся как человек, сбитый с мысли. И произнес уже быстро:
– В половине первого мадам никогда раньше меня не вызывала.
– Вы хотите сказать, это слишком поздно для нее?
– Не совсем. Она придерживалась определенных правил. Ее капризы и мелкие издевательства сочетались с манерами. Вы меня понимаете?
– Не до конца.
– Ну, как бы с уважением к человеку.
