Было — не было, здесь — ничего, у аллаха же много всего! В прежнее время жили муж да жена. И была у них только одна дочь. Жили они ни бедно, ни богато и возносили хвалу аллаху.
В один из дней бедная женщина заболела.
Долго лежит она в постели, ее смотрят хекимы и ходжи, не находят для нее лекарства, и в конце концов она умирает.
Муж и дочь горько плачут, соблюдают траур.
— Но что же нам делать? На то воля аллаха! Стало то, что, должно быть, умер тот, кому не жить!
Так как девочка была еще очень мала и ей трудно было справляться со всеми домашними работами, да и к тому же она не переставая плакала о матери, отец решил жениться.
«Поищу-ка я себе жену, а ей мать: может быть, ребенок забудется и перестанет печалиться», — думает он и говорит об этом соседям.
И вот этому человеку находят невесту и обручают ее с ним.
А у его второй жены была дочка. Но только падчерица была куда красивее мачехиной дочки. Эта рядом с той казалась совсем безобразной, и потому женщина возненавидела дочь своего мужа.
«Как бы мне извести ее?» — думает она и решает ждать удобного случая.
Всю работу по дому она заставляет делать падчерицу; что та ни сделает, все ей не по нраву: она только бьет да ругает ее. Так и жила бедная девочка, грустя по матери и перенося побои мачехи, и все думала о том, как бы найти себе смерть.
Как-то раз жена говорит мужу:
— Или убери эту девчонку с глаз моих долой, или меня оставь!
Когда она так сказала, муж, не имея сил отказаться от ее прелестей, подумал: «Уведу-ка я лучше девочку да отдам кому-нибудь».
Однажды он зовет ее:
— Пойдем-ка с тобой погуляем.
А так как девочке очень надоели притеснения мачехи, то она с радостью соглашается, приодевается и со словами: «Пусть хоть отдохнет немного моя голова!» — идет в лес за отцом.
Вот они идут; мало ли идут, долго ли идут — у отца язык не поворачивается сказать кому-нибудь: «Возьмите девочку!»
Толкуя так и этак, они проходят двухчасовой путь; наконец приходят на вершину горы, садятся там немного отдохнуть, и девочка отходит довольно далеко в сторону, чтобы совершить омовение. Тем временем отец находит две сухие тыквы, связывает их одну с другой, подвешивает к дереву и уходит.
Девочка вскоре приходит обратно, глядь! — а отца нет; ищет-поищет — не находит. Подходит к дереву, видит: висят две тыквы, качаются на ветру и стучат одна о другую: тык-тык! Девочка расплакалась.
— Тык-тык, тыквочка, бросил меня в горах и ушел батюшка! — Приговаривая так, она выбирается на дорогу и идет.
Мало ли идет, долго ли идет, по горам ли, по долам, по ровному ли месту идет, пьет водицу из ручьев, слышит песни соловьев, охая и вздыхая идет.
Время клонится к вечеру. Девочка подходит к какому-то источнику. Начинает темнеть. Она влезает на дерево и остается там на ночь.
А как раз на утро следующего дня вышел на охоту сын падишаха; он бродил, бродил по лесам и горам и подошел к тому источнику.
Лишь только увидала его девушка, сказала:
— Тык-тык, тыквочка, бросил меня в горах и ушел батюшка!
Шахзаде поднял голову, глядь! — на дереве сидит девочка, словно четырнадцатидневная луна.
— Ага, вот и моя добыча сегодня! — говорит он и подходит к дереву. — Девочка, ты ин[49] или джинн? — спрашивает он, а та отвечает:
— Не ин я и не джинн; я такой же человек, как и ты.
— Ну-ка, спускайся, говори, кто ты такая?
Девочка спускается с дерева. Он спрашивает ее, откуда она пришла и куда идет, и девочка рассказывает ему все, что с ней случилось.
Молодец приводит ее во дворец, рассказывает обо всем отцу и просит обручить его с ней.
Шах увидел красоту девочки, сразу их обручает. Сорок дней, сорок ночей празднуют свадьбу, и шахзаде становится молодым мужем.
Время, приди, время, уйди! Так они живут-живут, приходит время, и жена шахзаде рождает мальчика. Пока няньки и дядьки его растят, у нее опять рождается мальчик.
Как бы то ни было — не будем затягивать камет: не поднялся бы кыямет![50] — молодая женщина рождает ровно семь мальчиков — один другого лучше. И вот старшему исполняется восемь лет.
Однажды девушка призадумалась.
Шахзаде спрашивает ее:
— Помилуй, султанша, о чем ты размышляешь?
А девушка отвечает:
— Хоть отец мой и причинил мне зло — лопни глаза у того, кто его к этому подбил! — кто знает, не грустит ли он теперь обо мне? Наверное, соскучился, да и мне хотелось бы с ним повидаться. Кабы можно было к нему поехать, я бы посмотрела на него еще раз глазами этого мира.
Когда она так сказала, шахзаде и говорит:
— Помилуй, султанша, слушаюсь и повинуюсь! Пусть будет, как ты хочешь.
Он идет к падишаху, рассказывает обо всем, и тот сразу говорит:
— Сынок, пусть собирается, отправим их.
Тогда снаряжают войско, девушку подсаживают в паланкин, падишах приказывает главному везиру идти во главе каравана, и девушку вместе с детьми отправляют в страну ее отца.
И вот они выходят из города и проходят одну землю за другой.
Наступает вечер, путешественники взбираются на яйла[51], останавливаются на привал; раскидывают палатки, сооружают большой шатер для детей и их матери.
А везир, лишь только увидел жену шахзаде, так и влюбился в нее.
