Весь месяц Муваза активно готовилась к свадьбе. Без конца приходили и уходили какие-то люди, которым она давала поручения. Традиционные «проводы невесты» и «встреча невесты в доме жениха» не предполагались, и потому пришлось менять весь устоявшийся дунганский сценарий церемонии бракосочетания. Очень тщательно обсуждались списки приглашённых гостей, особенно вопрос их группировки, на какой день пригласить и кого с кем посадить за один стол. За несколько дней до свадьбы дом внутри и снаружи украсили красными бумажными шарами.
Накануне свадьбы Турсун начали наряжать. По обычаю ей выщипали все волосы на лице, густо напудрили, нарумянили, а губы выкрасили ярко-красной помадой. Надели свадебный наряд, состоящий из платья бордового цвета и ярко-красного халата, украшенного цветками и помпонами из разноцветного шелка. На голову ей водрузили специальный головной убор с металлическими украшениями, а сверху накрыли вуалью.
Свадьба началась за день до бракосочетания. Во всё время празднества Турсун сидела в своей комнате, а гости по обычаю заходили посмотреть на невесту и дарили подарки. Их угощали разнообразными свадебными блюдами и вином. Церемония длилась три дня и закончилась зрелищным фейерверком.
В конце лета 1916 года Юсуф с Ченгом выехали в Урумчи, где планировали встретиться с уйгурскими партнерами – посредниками в поставке опиума. Юсуф также рассчитывал найти там человека, чтобы отправить продовольствие на зиму семье Адыла.
Путники были удивлены большим количеством военных, встретившимся им при подъезде к Урумчи. И только в городе на рынке они узнали причину скопления войск. Как оказалось, Пржевальский уезд, да и все Семиречье в начале августа охватили беспорядки. До этого начавшись в Ходженте, они перекинулись на другие уезды. Толчком послужил указ русского царя об обязательном призыве в армию представителей местного населения в возрасте от девятнадцати до сорока трёх лет. Народу, и ранее недовольному колонизаторской политикой русского царя, особенно земельной, этот указ подлил масла в тлеющий огонь. Начались нападения местного населения на русские деревни, с жителями которых, как знал Юсуф, отношения у них были на пределе терпения.
Чтобы подавить беспорядки, царская власть направила вооруженную армию. Сотни тысяч кыргызов, казахов и дунган вынуждены были бросить родную землю и бежать в Китай.
Говорили, что следом за ними гонятся вооруженные карательные отряды, которые истребляют беженцев на месте. Также рассказывали, что карательные отряды солдат вырезали много людей, а многие погибли в дороге от непосильных тягот и голода, и трупами была усеяна вся земля от Иссык-Куля до Китая.
Со стороны Китая по распоряжению правительства был выставлен военный кордон, не допускавший беженцев в глубь территории страны и удерживающий их на границе.
Прервав все свои дела, Юсуф с Ченгом принялись расспрашивать знатоков местных маршрутов, в каком направлении могли бы двигаться жители Ак-Таша. По наиболее вероятным предположениям, они могли выбрать ближайшую, но сложную дорогу через перевал Бедел и попытаться через Турпан попасть в китайский город Аксуу. Посоветовавшись между собой, Юсуф и Ченг решили доехать до Турпана и хоть что-нибудь узнать о семье Адыла. Но проникнуть туда они не смогли, так как кордон из военных недалеко от Урумчи пресекал все попытки путешественников пройти в этом направлении.
Между тем из Турпана приходили новости одна страшнее другой. Говорили, что на горном перевале замерзли тысячи и тысячи людей, а добравшиеся в живых до границы, опухшие от голода люди, не имевшие денег и скота, распродавали свои пожитки, а некоторые даже детей.
Почти два месяца путники пробыли в Урумчи в надежде связаться с к ем-нибудь из Турпана, но безуспешно. Ченгу удалось познакомиться с местным влиятельным человеком, который обещал помочь найти семью Адыла. Переговорив с ним и оплатив заранее услугу, они вернулись в Пекин.
В середине ночи Турсун проснулась от страшного сна. Отец, мама, Самаган, Садыр и она сама шли по зеленому полю, взявшись за руки, как вдруг земля под их ногами рухнула и все, за исключением Турсун, провалились в образовавшийся глубокий овраг. Она кричала, плакала, не зная, как к ним спуститься. Она видела много силуэтов внутри оврага, но не знала, есть ли среди них её семья или все умерли при падении.
Турсун легла в надежде еще поспать, но из-за охватившей её тревоги не смогла сомкнуть глаз. Утром, уже умывшись, она сидела у себя в комнате, когда кухарка накрыла стол и позвала завтракать. Турсун встала, но у неё закружилась голова, и она упала.
Услышав шум падения, прибежали домашние. Муваза сильно испугалась, увидев бледное лицо Турсун, и запричитала: «О, что это за кара Аллаха! Аллах упаси её от преждевременной смерти!» Бо, уложив Турсун в постель, побежал за лекарем.
