Турсун пришла в себя до прихода лекаря и, не понимая, что происходит, резко приподнялась и села. По обычаю она не должна была лежать при близких родственниках мужа. Муваза, увидев, что сноха пришла в себя, громко зарыдала. В её голове пробежали воспоминания о смерти Зарифы, первой жены Юсуфа, поэтому она обрадовалась, когда убедилась, что к Турсун вернулось сознание.
Лекарь долго осматривал пациентку, через одежду прощупал пульс и, наконец, сообщил Мувазе: «Поздравляю! Ваша сноха ждёт ребенка. Если будет все нормально, весной ждите первенца». Сделав рекомендации по питанию, лекарь ушёл.
Муваза благодарила Всевышнего и каждый день молилась, чтобы в долгожданный день благополучно родился ребёнок.
Когда Юсуф не вернулся через три недели из Урумчи, женщины начали переживать. Дни в ожидании тянулись очень долго, особенно для Турсун, которая никуда не выходила. Муваза была занята. В отсутствие Юсуфа она контролировала работу торговых лавок. Хотя всю работу делали наёмные люди, она не очень-то доверяла им, в отличие от Юсуфа.
Муваза искала знакомых, часто бывающих на северо-западе Китая, с целью получить хоть какую-то весточку о Юсуфе, но, к её огорчению, никто ничего не знал, а один торговец даже заметил, что давно из Урумчи не привозили товар. Она сильно разволновалась и еле дошла до своей лавки в раздумье о том, кого можно отправить на поиски в Урумчи. Слова «госпожа, Юсуф и Ченг вернулись», сказанные Бо, прервали её тяжелые мысли, и она, обрадовавшись, тут же заспешила домой.
– Ты выглядишь бледной и уставшей, – сказал Юсуф Турсун, протянувшей ему чашку с чаем.
– Все нормально. Лекарь сказал, что у нас родится весной ребёнок.
– Хорошая новость! Почему сразу не сказала?
– Собиралась сказать. Вам не удалось связаться с моим отцом? Недавно я видела страшный сон и переживаю за них.
Турсун пересказала свой сон в подробностях. Юсуф был удивлён, что она на расстоянии чувствовала неладное с родителями, но выслушал молча. Зная, что она будет переживать, боялся сказать ей правду в её положении, поэтому соврал: «Я отправил им зерна побольше. Надеюсь, дойдёт, и они благополучно переживут зиму».
Он почти не надеялся, что семья Адыла выживет. Будет чудо, если удастся увидеть их снова!
Юсуф волновался и с нетерпением ждал рождения своего первенца. У его ровесников уже давно внуки, а он только в сорок два года станет отцом. «На всё воля Аллаха, что поделаешь», – думал он.
Наконец, долгожданный день наступил. Роды были сложные, и Турсун после суток мучений разрешилась девочкой.
Муваза дала девочке имя Амина, что означало «находящаяся в безопасности». Видя состояние Турсун, для девочки наняли кормилицу.
После родов Турсун очень долго восстанавливалась. Всё это время Юсуф и Муваза скрывали от неё новости о восстании, о побеге кыргызов в Китай и об исчезновении семьи. Человек из Урумчи периодически через своих людей передавал вести о результатах поиска семьи Адыла. Три дня назад он передал, что почти все жители Ак-Таша в конце лета 1916 года покинули свои дома. Дойдя до конца ближайшего от Ак-Таша ущелья, бежавшие разделились на три группы. Они решили, что так спасётся хотя бы часть людей. Было уже известно, что одна группа из более чем 70 людей, включая стариков и детей, была полностью перебита карательным отрядом. Один человек чудом спасся, дошёл до Турпана и поведал об этом. Вторую группу после тяжелого перехода через снежный перевал Бедел охватила эпидемия оспы, которая выкосила детей и часть взрослых. Оставшиеся в живых направились в сторону Кашгара, но до города не дошли, осели в каком-то китайском селении. О третьей группе ничего не было известно.
«Прошло восемь месяцев, надежды уже нет, – думал Юсуф. – Скорее всего, не спаслись. Адыл, будь он в живых, нашёл бы возможность связаться с нами».
За ужином он рассказал Турсун об участи, постигшей родных.
– Не верю, что они умерли! Не может Всевышний быть настолько безжалостным и позволить умереть всем! Мои братья слишком молоды, чтобы умереть, – горько рыдала она, выслушав Юсуфа.
– Дорогая, я тоже не верю. Их тела никто ещё не нашёл. Давай, будем считать, что они живы и, даст Бог, скоро мы их увидим. Успокойся, милая, – утешала её Муваза.
Задолго до того, как услышать эту страшную историю, Турсун много думала о родных. Вспоминала слова отца на прощанье и даже как-то вслух сказала: «Атаке, ты просил когда-нибудь понять и простить тебя. Я не в обиде на тебя. Я прощаю. Мама, я тебя тоже прощаю».
Турсун все ещё не могла привыкнуть к жизни в Китае. Она жила надеждой, что скоро поедет на родину, увидит близких, родителей. «Выходит, я потеряла не только родных, но и Родину? Неужели я никогда не увижу Иссык-Куль и родные горы в белоснежных калпаках[26]? Неужели в моём родном доме хозяйничают ненавистные чужие люди?» – такие вопросы не давали ей покоя. Она тяжело переживала утрату. Целыми днями лежала, отвернувшись к стенке, отказываясь от пищи. Турсун потеряла интерес к жизни, перестала радоваться. Её не интересовала даже маленькая дочь.
