Сразу узрел блеск любимых глаз; в тот же миг учуял приятный запах густых и мягких, переливающихся оливковым оттенком под механическим светом волос, что заставило меня задуматься, остановиться, и не сдвинуться, точно каменному, с места. Заметила меня теперь Виктория. Приятной, как и прежде, улыбнулась она мне улыбкой, и, зазывая к себе слегка пухленькой рукой, я не посмел противиться ее воле. Забрав с собой Георгия, мы направились к вашему столику. Откинув задние мысли в сторону, и с трудом переборов в себе страх и робость, я уселся подле вас; Георгий, соответственно – по другую сторону, рядом с Викторией. Улавливая постоянно характерные взгляды моей одноклассницы, я пытался всячески шутить, и старался тем вечером прослыть остроумным, обаятельным молодым человеком, что, как окажется позже, сыграло со мной злую шутку. А пока, сделав объектом для насмешек безобидную Викторию, и отвечая мне той же взаимностью, Георгий так же не оставался в стороне, и, поняв, какую следует занять позицию, меня поддерживать старался всячески. Я начну слово, он его окончит; заикнусь о погоде, как у него готова очередная шутка. Что бы я ни сказал, какую бы глупость не вспомнил, (иногда, я это подметил по вашему настрою и вашим глазам, было совершенно не в тему, и был вами не понят), Георгий улавливал всеобщее настроение и мысль, и, прямо-таки, меня выручал.
Повел себя, кажется, непозволительным для мужчины образом. Купленным моим товарищем остатками коньяка я пытался всячески споить Викторию, и, услышав отказ, принялся за вас, дорогая Ирина. Вы, как оказалось, – в отличие от своей пьющей подруги, почему-то от алкоголя в ту минуту отказавшейся, – не пьете вообще, и своей хмельной физиономией, а после – желанием вас угостить хорошим алкогольным коктейлем, но получив очередной отказ, принялся налегать на него с Георгием, – впечатление произвел обратное тому, о котором помышлял изначально.
Опустился до такого ничтожного уровня, что улыбались вы через силу, на шутки реагировали либо спокойно, либо, и вовсе отвергая их; если Виктория и пыталась быть в компании, то вы оказались у власти мобильного телефона. Вам постоянно кто-то писал, и вы быстро старались ответить. В то время, когда я жил исключительно вами, вы жили виртуальным, – не моим, увы! – миром. Половину моих слов вы просто не слышали, не услышали вы и того, как я, совершенно ненароком, не сумев сдержаться, выразил желание вас поцеловать. Вы переписывались с кем-то, и как я смею предположить, судя по вашему лицу и вашей заинтересованности, никакая это была не подруга.
Брезговали вы не только мной, но и моими заказами. Раз вы не пьете, подумал я, значит, за пищу примитесь охотно. К вашим трем кусочкам пиццы, заказанной еще до нашего прихода, поделив между всеми, я положил вам хорошую и внушительную, с авокадо, порцию суши. Георгий принялся за них моментально, достойно оценив мой выбор; Виктория попробовала, после чего сошлась с ним во мнении, что вкусно, и довольно хороши на вкус. Рис был слегка недоваренный, сказала она, но есть можно. Одна только вы ни к чему не притронулись, и все оставили в нетронутом виде. Заказанный мною бокал настоящего, по словам официанта, красного ирландского пива тоже оказался вами не тронут, но на помощь пришла – куда уж без нее?! – наша общая подруга Виктория. Осушив бокал одним глотком, она по-мужски вытерла пухлые губы, скривившись так, что увидели ее малозаметную щербинку, и попросила заказ повторить. Вы ее остановили, сославшись на позднее время, и что вам пора уходить.
Виктория намек, как и мы все, поняла; подозвав официанта, вы попросили счет, желая, как можно быстрее, окончить встречу. Для нее, как вы сами сказали, тот бокал оказался лишним, что же касается вас, то лишним для вас был я.
Оставался единственный, но проверенный способ произвести впечатление на девичью тонкую, романтичную натуру – прочесть стихотворение. Я принялся за хорошо известное, известного, и любимого поэта, но уже с первого слова осознал, что своими стараниями только усугубляю данное положение, и тогда вновь на помощь поспешил небезызвестный нам Георгий. Как только я запел: «Заметался пожар голубой», и, увидев смущение на каждом из знакомых лиц, Георгий, легко улыбнувшись, словно извиняясь за поведение товарища, звонко проговорил, тем самым поставив достойную точку: «Тушили неделю толпой». Он любитель поэзии, и найти рифму для него не составляет особого труда. Уверен, будь времени чуточку больше, он придумал бы нечто оригинальное, но, все же, не могу не признаться, что сработал оперативно и профессионально. После упомянутых слов засмеялась Виктория, вы – Ирина, и затем только я.
Вы были увлечены не столько мной, как моим другом. Он хороший парень, хороший человек и отменный друг, и даже если бы, – после всего этого, – из вас получилась на зависть всем прекрасная пара, что априори не могло бы этого никак произойти (друзья для него куда важнее, – таков уж человек), я бы воспринял это никак поражение, но как великую победу.
