Во-первых, в подобном положении оказалась некогда одна моя родственница. Ее избранный уехал на долгое время в далекую страну, и они общались целых восемь лет по телефону, за исключением тех редких недель, когда он мог приезжать, и видеть ее собственными глазами. Целых восемь лет. Можете представить, что творилось в ее душе, и как переживал он. За восемь лет многое поменялось в стране, многое переменилось в жизни других, но их любовь день ото дня только крепла, и становилась только сильнее.
Во-вторых, эту историю (к данной тематике не особо подходит, но пропитана теми же чувствами и той же откровенностью, которые не всегда и не везде сыщешь) рассказал то ли знакомый, то ли подсмотрел когда-то во второсортном детективном сериале. Суть истории, если кратко, такова: молодого человека, погрязшего по пояс в долгах, обвиняли все, – вплоть до бабушки, работающей в больнице и занимавшей в отделении онкологии не последнее место, – в краже дорогостоящих препаратов. Его поймали, поймали с поличным и спросили прямо, на что он ответил: «Да, я ворую, но только не здесь. От рака умер дядя, умер мой отец, и лишать больных последней надежды, равносильно красть у самого себя». Как развернулись события дальше – не знаю, (хочется верить – все обошлось; они зажили дружно и счастливо) но именно эти два примера доказывают, и говорят с предельной точностью, что не хочу портить вам жизнь, и не желаю похищать вас у самого себя. Мне предлагается больше, чем просто вас любить – мне дана уникальная возможность хранить память о вас.
Никогда не забыть мне ваших красивых алых губок, широчайшей линией укрывающих половину лица. Не забыть вашей прямо подрезанной удивительной челки, прикрывающей высокий, без единой морщинки выпуклый лоб, и, наконец, не забуду никогда белоснежные длинные ножки, на которых, через открытые сандалии посчастливилось увидеть друг на друге чудным образом сложенных два тоненьких волшебных пальчика.
Наше призвание не искать счастья, но быть им.
Ваше молчание и статус на страничке в социальной сети общей нашей знакомой, вырванный из контекста женщины-поэта из известного стихотворения: «Мы любим не тех», заставили меня задуматься, остановить свои потуги, и замолчать навсегда. Я не прошу любви, и не заставляю вас любить, но забыть вас никто меня не сумеет, и никому это не под силу. Никогда не забыть мне той, кто пьяного отрезвляет, а трезвого – пьянит, от которой, сам не разберешь, в каком находишься состоянии.
Себе, как и вам, как и всем другим, желаю длительного счастья и вечной любви. У вас все будет хорошо; о том, что все у меня отлично, говорит следующий факт: возвращаясь домой, будучи на своей волне, и задумавшись непонятно над чем, более десяти секунд засмотрелся на чернявую, чем-то похожую на вас, девушку, с приятной внешностью, сидевшую в самом конце забитой маршрутки. Я засмотрелся, задумался, и как только транспорт стал набирать оборотов, я, словно очнувшись, лицезрел волшебную улыбку, и легкое покачивание тонкой руки, говорящее одновременно мне «привет» и «прощай». Поэтому, сравнив это знакомство с нашей встречей, признавшись, что она закончилась так же быстро, как и началась, мне не остается ничего другого, как сказав вам ровно три месяца назад: «Привет», вынести с достоинством все жизненные тяготы, и затаив на себя легкую обиду, приглушив сердечную боль, произнести печальное, роковое, но неизбежное: «Прощай».
ГЛАВА ВТОРАЯ
УЛИЦА
В. Брюсов
Он любил рисовать, абсент и женщин.
Все в нашей жизни – абсолютно все – определяет случай. Совершенно случайно, в далеком детстве, посчастливилось ему увидеть кинокартину Жака Риветта «Очаровательная проказница», шедевр Дега «Абсент», многочисленные рекламные афиши Тулуз-Лотрека, и прочесть одну-единственную книгу Бальзака «Неведомый шедевр». То, что он рожден для искусства – в этом неоспоримом факте никогда не сомневался, но для чего именно – для этого понадобилось время. Пытался писать на различные темы, придумывать различные аранжировки популярных песен, но, как говорится – рожденный рисовать сочинять не может. Ничего так легко и беззаботно не давалось, как найти правильный угол, подобрать нужные краски, и верно изображать, как сердце того просит.
Александр Бельский жил в абсолютной нищете. Съемная квартирка – маленькая, сырая и темная; вечный хаос, как в комнате, так и в голове, и непродаваемые «шедевры», пылившиеся в углу убогой лачуги – все, чем мог он похвастаться. Подобное состояние дел мало его занимало. На все выпады отвечал просто и без запинки: «Время еще не пришло. Все еще будет». Его отличали оптимизм, вера в себя, и надежда на будущее.
Прежде чем рассказать о картинах, можно вкратце упомянуть, чем желал заниматься до того, как осознал, что он – художник.
