Дедушка лег на диване в столовой, вижу его ноги, он храпит. Ему «подпевает» Гоша, который лег под окном – видимо, там прохладнее. Непривычно видеть в доме пса. Раньше дедушка не пускал его дальше порога. Ха, ради этого стоило приболеть!
На часах три двадцать утра, беру с подоконника первую попавшуюся книгу. «Трое в лодке, не считая собаки», я ее так и не дочитал. Листаю, натыкаюсь на абзац, который кто-то обвел карандашом.
«Ночь кажется исполненной силы и утешения. В присутствии великой ночи наши маленькие горести куда-то скрываются, устыдившись своей ничтожности… Ночь, как великая, любящая мать, положила свои нежные руки на наш пылающий лоб и улыбается, глядя в наши заплаканные лица. Она молчит, но мы знаем, что она могла бы сказать, и прижимаемся разгоряченной щекой к ее груди. Боль прошла».
Вспоминаю городскую квартиру и то, как тайком от всех забирался на подоконник послушать ночь. Вспоминаю брата, бабушку, маму и папу. Необъяснимое чувство обиды по-прежнему вырывается из меня нежеланием их видеть, слышать. Будто они, пусть и непреднамеренно, разбили то, что я берег. Нужно время пережить потерю.
Дедушка прочувствовал меня, как никогда раньше; за эти дни на дачу никто не приехал.
Терпеть не могу куриный бульон. Не хочу расстраивать дедушку, поэтому, зажав одной рукой нос, съедаю всю тарелку. «Бульон пойдет тебе на пользу. Ты здорово простудился, но все позади, вон уже в сад рвешься».
Дедушка обещал: если выпью весь бульон, он пожарит мне картошки. Хрустящей, желтенькой, тонкой. Чистит картофель, нарезает, складывает в миску. Посыпает солью, перцем, куркумой и перемешивает. На огне шкворчит сковорода с топленым маслом.
– Деда, сколько дней я тут? Столько спал, что запутался во времени.
– Три. Предлагаю к концу недели вернуться в город. Школа. Да и домашние переживают.
– Переживают?
– Да. Я раз в день хожу к Фархаду Гамбаровичу, звоню им. Они хотели приехать, я попросил оставить нас вдвоем. Тьфу, втроем, Гошу с непривычки не посчитал. Кстати, скоро и нам проведут телефон, обещали к Новому году.
– Деда…
– Да, сынок.
– Я злюсь на них. Больше на папу. Я так сильно злился, что не выдержал и сбежал сюда. Прости, если напугал.
– Тут твой дом. Ты приехал домой. Всегда хочется домой, когда с миром нелады.
– Как мы будем жить дальше? Без папы.
– Ты ответил на свой вопрос, Амир. Будем жить.
– Папа переедет на другую квартиру…
– Он может жить в другом месте, но он все равно часть нашей семьи. Мы можем не понимать поступков близких, но от этого мы не перестаем их любить. Я тоже расстроен. Но, когда меня переполняют эмоции, я напоминаю себе, что дети – лишь гости в жизни родителей. У них своя история, свой полет… Когда ты лежал передо мной с температурой, я чувствовал себя виноватым…
– За что?
– Я оставил вас в сложный период. То ли старость, то ли усталость, то ли упущение… Не знаю. Нет этому оправдания.
– Деда…
– Что?
– Я тебя люблю. Сильно-сильно.
– И я тебя, Амир.
– …
– Я решил вернуться в город, жить с вами. На работу буду ездить на электричке, выходные будем вместе проводить здесь. В будни за дачей присмотрит Газанфар, трудолюбивый парнишка, живет по соседству. Ему можно доверять. С нами в город поедет и Гоша, бабушка уже знает.
– Ура!
Предполагаю, что в прошлой жизни Гоша был собакой автомобилиста. У них с хозяином не было адреса, жили они в машине, путешествовали по серпантинам и равнинам, не привязываясь ни к местам, ни к людям. Деньги зарабатывали тем, что подвозили случайных попутчиков, кто что даст – хватало на топливо, еду, запчасти и ночлег в гололедицу.
Ветер скорости сообщал им новые маршруты. Они не размышляли, как прожить жизнь, они ее жили, изо дня в день отправляясь навстречу новому, пусть и не всегда благополучному.
Гошин автомобилист как-то записал в своем дневнике: «Любая прямая дорога обязательно прерывается поворотом, за которым могут быть не только сокровища, но и чертовы ямы. Спасибо препятствиям, они показывают, кто мы, освобождают от страхов или предлагают сменить маршрут».
Однажды в сентябре парочка все же решила осесть в деревушке у Средиземного моря. Автомобиль продали, сняли белый домик, каждый день на рассвете и после заката гуляли по берегу, вспоминая сотни тысяч пройденных вместе километров…
Гоша бодро запрыгивает в «москвич» дяди Олега, заднее сиденье которого застелили покрывалом. Пес радуется грядущей поездке – носится по салону, высовывает морду из окон, заглядывает на водительское кресло.
Дядя Олег – человек не самый тактичный, смотрит на пса с ухмылкой: «Ну хоть у кого-то не собачья жизнь! Смотри, сколько радости, как бы не обоссался!» Сажусь рядом с Гошей, захлопываю дверь, прижимаю пса к себе. «Наша собака умная и воспитанная, дядя Олег. Да, она жила на улице, но сейчас переезжает к нам в город». Сосед закатывает глаза и, что-то пробурчав, идет навстречу дедушке, который выносит из дома сумки.
