И все. Он уходит в свою комнату, словно бы ничего и не было. Безо всяких объяснений. Я, как идиотка, еще какое-то приличное время стою на месте, чувствуя, как закипает мозг.
Вернувшись в безопасную обитель своей комнаты, я сажусь на кровать и задумываюсь. Раньше я не обращала на это внимания, но теперь в голове начали, подобно трупам, брошенным на дно реки, всплывать детали.
Например, его очки, которые он не снимает, даже когда мы одни. Или тот факт, что он никогда не использует цвета, когда описывает вещи: всегда только их форму, материал и размер. Это проявляется даже с покерными фишками: он задерживает на них свой взгляд, будто ему недостаточно одного только цвета, чтобы определить их номинал.
Неужто я только что раскрыла один из секретов Левия Ивановича? Многие убили бы за подобную информацию. И большая часть из них, разумеется, использовала бы ее против него. Я-то думала, что речь идет «просто о покере», но я была наивна. Когда дело касается денег, ничего не бывает «просто» так.
О нем ходит много слухов: некоторые из них – садистского, извращенного, фетишистского, а то и откровенно чернушного содержания. Я выяснила это, когда околачивалась вокруг других игроков, а еще – из интернета. Оказалось, что моего фальшивого жениха боятся так же сильно, как и уважают. Некоторые мнят его членом русской мафии. Другие же считают не более чем шулером.
Я ничему из этого не верю. Особенно после сегодня. Однако я уверена, что он скрывает гораздо больше, чем я думала.
Мой лежащий на кровати телефон вдруг вибрирует. Я бросаю на него взгляд и вздыхаю. На часах два часа ночи. Я чертовски устала и по-прежнему немного пьяна, но все равно переодеваюсь и, стараясь шуметь как можно меньше, выхожу из номера. Я спускаюсь на лифте вниз и ловлю у отеля такси.
Мои уставшие глаза ласкают виды ночного, все еще освещенного Лас-Вегаса. Через десять минут я выхожу у еще открытого бара.
– Сдачи не надо, – говорю я водителю.
В ужасном настроении я толкаю входную дверь и, мысленно себя подбадривая, прохожу к барной стойке. Все будет хорошо. Я сильная. В этот раз я не дам себя в обиду.
Я сажусь перед чинно поджидающим меня бокалом с вином и бросаю взгляд на сидящего рядом и улыбающегося Тито.
– Здравствуй, папа.
Когда мой отец узнал, что у него будет дочь, он вздохнул.
Моя тетя – уверена, чтобы задеть меня, – рассказала, что единственное, что он тогда сказал, было: «В следующий раз точно получится». Но после моего рождения моя мать лишилась возможности снова выносить ребенка. Я считаю это кармой.
Но мой отец быстро адаптировался. Логика была проста: если моя мать не может подарить ему сына, он сделает его сам. Я занималась всеми так называемыми мужскими видами спорта, о которых он только мог подумать: баскетболом, футболом, теннисом, гандболом, боксом. Он познакомил меня и с охотой, которую я ненавижу больше всего на свете, и его совершенно не смутил тот факт, что я разрыдалась над тушей убитого кабана. Мне тогда было шесть.
Когда он застал меня целующейся с моим самым первым парнем, он с разочарованием посмотрел на меня и сказал:
– Отвратительно.
Думаю, именно в тот момент он осознал, что я была девушкой и что он никак не сможет это изменить. Но он по-прежнему настаивал на том, чтобы научить меня покеру. Думаю, это было впервые, когда я сделала что-то, что его впечатлило. Он сказал, что у меня настоящий дар. И что я все-таки не просто так была его дочерью.
Разумеется, он этим воспользовался. Я думала, что теперь у нас появилось что-то, что наконец-то свяжет нас, сблизит. Я стремилась к этому всю свою жизнь, соглашаясь на что угодно в надежде, что он будет гордиться мной, что покажет свою любовь, но ни разу из этого не вышло ничего путного.
И покер не стал исключением.
Совсем скоро он начал хвастаться моими заслугами и красоваться перед коллегами талантами, которые даже не были его собственными. Я приносила ему денег, много денег.
До тех пор, пока этого стало недостаточно.
– Как мама? – для начала спрашиваю я.
– Хорошо, полагаю. Осталась в Венеции. Ни о чем не подозревает.
Это хорошо. Не хочу, чтобы она знала. Из заботы обо мне она бы не позволила отцу втягивать меня в его махинации. Ненавижу себя за то, что лгу ей, но я делаю это ради нас.
Полгода назад она подала на развод. Отец все еще думает, что ему удастся ее переубедить, но я знаю, что она настроена решительно. Во всяком случае, я сделаю все возможное, чтобы она не передумала.
Я люблю своего отца так же сильно, как и ненавижу. В этом-то и заключается моя проблема.
– Ну что ж, – начинает он, пристально глядя на меня. – Полагаю, вас можно поздравить… госпожа Иванович?
Я закатываю глаза и закидываю ногу на ногу. Он продолжает:
– Мы так не договаривались.
– Я удивилась не меньше твоего, – говорю я в надежде, что он мне поверит. – Но это даже неплохо. Так я смогу подобраться к нему поближе, как и обещала.
Он кивает, изучая меня пытливым взглядом. Я стараюсь оставаться максимально невозмутимой, отказываясь от своего напитка: на сегодня мне уже достаточно алкоголя.
