Я мщу не только потому, что это вопрос гордости и чести. Тито – источник всех моих проблем. Если бы он из собственного самолюбия и жажды власти не обманул моего отца, тот, вполне возможно, не стал бы тем, кем стал. Быть может, у меня было бы вполне сносное детство. Я бы не подскакивал посреди ночи. А моя мать, которая уже никогда не будет прежней, не оказалась бы в тюрьме.
Но все это лишь «если». Я не в силах узнать, что бы было на самом деле, и в этом проблема. Эта неопределенность меня убивает.
– Это кто?
Я в удивлении оборачиваюсь. Рядом с диваном стоит Роза, босоногая и со слегка растрепанными волосами. На ней надеты джинсовые шорты с высокой талией и футболка без рукавов, которую она подвернула под лифчик. Последний, должно быть, не слишком плотный, потому что я различаю больше, чем следовало.
При этом она пока не успела накраситься, и поэтому глаза еще не выделены привычной подводкой. Ее лицо выглядит иначе. Она очень красивая. Даже слишком.
– Привет, – тихо говорю я, после чего вновь смотрю на экран. – Это мой отец. И Тито, как видишь.
– Вау. А он был красавцем, этот ваш Иаков.
Я весело поднимаю бровь.
– Ты очень на него похож, – добавляет она, садясь рядом и скрещивая ноги.
От этих простых слов меня словно окатывает ушатом холодной воды. Я отвечаю, что похож на него только внешностью, а в основном пошел в мать. Она ничего не говорит, в душевной тишине смотрит вместе со мной запись, а затем, когда мой отец выигрывает партию, спрашивает:
– Думаю, он наверняка гордится тобой. Он совсем перестал играть?
– Он умер.
Она бросает на меня взгляд с эмоцией, которую мне не удается прочитать. Она не извиняется, и я благодарен ей за это. Я никогда не знал, что отвечать в таких случаях. Вместо этого она спрашивает, каким он был.
Я выключаю телевизор и закрываю ноутбук.
– Мерзким. Ты не голодна? – спрашиваю я, чтобы сменить тему. – Час назад я заказывал обслуживание номера. Если захочешь, там еще остались бекон и вафли.
Она кривится и достает из кармана пачку сигарет. Я наблюдаю за тем, как она вытягивает одну из них и вкладывает между припухшими ото сна губами.
– Нет, спасибо, я лучше выкурю си…
Она возмущенно замирает на полуслове, когда я отбираю у нее сигарету и невозмутимо встаю.
– Это убьет тебя.
– Как тебя – мой кулак, который прилетит тебе по лицу, если ты сейчас же ее не вернешь!
– Тебе уже не пятнадцать. Бунтарский период давно должен был остаться позади.
Она окидывает меня злобным взглядом и, приблизив свое лицо на расстояние нескольких сантиметров от моего, забирает из моих рук сигарету.
– А тебе-то какое дело?
– Мне не нравится запах дыма…
– Значит, я не буду курить рядом с тобой.
– …и запах дыхания курильщиков тоже, – шепчу я ей в щеку.
При этих словах она озорно улыбается.
– Значит, я не буду тебя целовать.
Я улыбаюсь, чувствуя при этом на языке горечь разочарования, когда говорю:
– Великолепно.
Я уже собираюсь присоединиться к Томасу в его комнате, когда она окликает меня по имени. Я напрягаюсь, уверенный, что она захочет обсудить события прошлой ночи, но она всего лишь, скрестив руки, затягивается и говорит:
– К двум часам будь готов. У меня для нас кое-какие планы.
– Как дела в «Распутине»? – бормочет на другом конце линии Томас.
Мы оба пьем кофе, сидя на террасе… но каждый за своим столиком. Лас-Вегас среди бела дня – это мрачное зрелище, к которому я так и не смог привыкнуть. На улицах почти никого нет, и, несмотря на виднеющееся на заднем плане казино, из-за выключенных огней и неоновых вывесок город кажется совершенно вымершим. Как будто все в нем поставили на паузу.
Нет, это не шутка.
Ввиду того что у меня нет возможности нанять кого-то, кто выполнил бы грязную работу за меня (мы и так подкупаем огромное количество людей, что обходится мне в ощутимую копеечку), мне пришлось самостоятельно присоединиться к Томасу, чтобы проследить за Тито во время обеда. По словам моего друга, в последнее время он часто проводит время за тем, что встречается с различными бизнесменами. С потенциальными инвесторами. Тито – невероятно влиятельный человек, и это несмотря на недавний спад продаж в его компании из-за появления на рынке приложения-конкурента.
– Все хорошо. Вчера вечером я созванивался с Виктором. Он вроде как со всем справляется.
Я на пару минут отвожу взгляд от Тито, чтобы сосредоточиться на лежащих передо мной документах. Судя по всему, бизнес Тито медленно, но верно восстанавливается. Должно быть, за закрытыми дверями Тито, точно дьявол, из кожи вон лезет, стараясь защитить столь дорогое ему имущество.
– Черт, как же чешется.
– Не ной, – ворчит Томас в телефон. Я наблюдаю за тем, как он с отвращением касается своего парика. – Мне реально обязательно было его надевать?
