– Влюби его в себя, – говорит он, выпрямляясь, и таким тоном, который ясно показывает, что это приказ, а не предложение. – Сделай так, чтобы он доверился тебе. Левий силен, но и у него наверняка найдется ахиллесова пята.
Я качаю головой.
– Я уже пыталась. С утра до ночи флиртую с ним, но он только и делает, что отказывает мне, – а это, поверь, не слишком хорошо сказывается на моем самолюбии. Он ни в какую не поддается.
– Он просто набивает себе цену, – заверяет Тито, закатывая глаза. – Ты красивая женщина, у тебя все получится. К тому же тебе не впервой.
Стиснув зубы, я прожигаю его взглядом. Что ж, это правда так. Не впервой он посылает меня соблазнять клиентов, он, тот, кто с такой неохотой до сих пор принимал мою женскую натуру. Я никогда не доходила до того, чтобы с кем-то из них переспать, но это все равно смахивает на проституцию.
Меня тошнит от этого. Но я все равно это делаю. Потому что я идиотка, которая не в силах совершить что-то, что ему не понравится.
Я ничего не отвечаю и встаю, собираясь уйти. Не хочу надолго здесь задерживаться.
– Кстати, меня узнал один из твоих коллег, Роберт.
Отец недовольно бормочет что-то себе под нос и обещает позаботиться об этом. В этом нет ничего страшного, но я знаю, что Левий заметил, как я отреагировала, когда мы пересеклись с ним на выходе из ресторана отеля.
Я уже собираюсь уйти, когда он снова меня окликает:
– Роза.
– М?
– Тебе действительно больше нечего мне сказать? – спрашивает он, скрестив руки на мощной груди. – Есть ли что-то еще, о чем я должен знать?
Я вспоминаю о сегодняшнем вечере, о грозе и о только что раскрытом мной секрете Левия. Мне стоило бы рассказать ему об этом. В силу ряда причин это стало бы для него огромным преимуществом.
Но мое сердце умоляет меня ничего не говорить.
В конце концов, я ни в чем не уверена. К тому же, хотя когда-то я и пыталась ему всячески угодить, мне невыносимо видеть улыбку своего отца. Я ни за что не преподнесу ему столь прекрасный подарок.
На какое-то время я сохраню этот секрет при себе. Кто знает, как я с ним поступлю? В кои-то веки я воспользуюсь этим во имя собственных интересов, для себя и только для себя.
Я пожимаю плечами и кривлюсь, прибегая к помощи своих ничтожных актерских навыков.
– Нет, ничего.
«Левий… Ты не видишь цвета?»
Я до сих пор не могу поверить, что так ступил. Я годами успешно скрывал свой секрет, но затем вдруг появилась Роза, и я словно снова стал несмышленым новичком.
– Я же говорил, – со скепсисом комментирует Томас. – Ты идиот, веришь ты моим словам или нет.
– В свою защиту скажу, что был не в себе. Правда! Когда я услышал раскаты грома, то подумал…
На мгновение я как будто снова вернулся на десять лет назад, в гостиную нашего маленького дома, на полу в которой лежало еще теплое тело отца. Ужасающий грохот выстрела и последовавшие за ним воспоминания сковали все тело.
С тех пор всякий напоминающий его звук возвращает меня в прошлое. Ненавижу эту свою парализующую слабость, но ничего не могу с ней поделать. Я начинаю дрожать, мне сдавливает сердце и становится страшно. Мне предлагали принимать антидепрессанты, но я отказался. Хватит и успокоительного, которое помогает мне прийти в себя во время панической атаки.
– Она никому не расскажет.
– Что ж, полагаю, это правда – за хорошую плату.
Я качаю головой, усмехаясь.
– Ты ее недооцениваешь, Томми.
Следующую четверть часа я ругаюсь на него за то, что он позволил мне купить синий и серый пиджаки, тогда как я настаивал на черном цвете.
– Их не было в наличии! – защищается он.
– И поэтому ты решил меня опозорить? Я-то думал, что у меня безупречное чувство стиля! Должно быть, я выглядел как шут гороховый!
– В наше время слово «шут» больше не говорят, бумер.
– Как скажешь, Крис, – издеваюсь я в лучших традициях Розы.
Он закатывает глаза и оставляет меня наедине со своими мыслями. Они, в свою очередь, снова и снова возвращаются к ней. Если подумать, гроза началась в очень подходящий момент. Иначе на следующее утро Роза наверняка проснулась бы в моей постели, а это идейка так себе; даже больше – хуже было бы некуда.
Она все еще спит. Учитывая, сколько она вчера выпила алкоголя, у нее, должно быть, голова идет кругом. Я сажусь готовиться к завтрашнему турниру и для этого решаю посмотреть финалы прошлогодних соревнований, в особенности тех, в которых участвовали Тито и мой отец.
Два человека, которых я ненавижу больше всего на свете.
Я потратил много времени на то, чтобы проанализировать технику игры отца, который, в отличие от агрессивной манеры Тито, отдавал предпочтение терпеливости и безопасности. Когда-то он был очень хорошим игроком. Он победил Тито лишь однажды, но этого хватило с лихвой. Последний не смог вынести подобного унижения. Я также твердо убежден, что он испугался. Увидел потенциал отца и расценил это как угрозу.
И потому предал его.
