Значит, теперь мне остается одно: продолжать разыгрывать равнодушие, пока он не сломается первым. И если секса для этого недостаточно, мне просто нужно влюбить его в себя.
Весь следующий день мы проводим в турнирном зале. Я снова играю роль журналистки. Левий ведет себя так, будто накануне ничего не произошло, и это меня более чем устраивает. В обеденный перерыв он прикрывается тем, что ему нужно передохнуть, и оставляет меня в одиночестве.
Пользуясь возможностью, я сажусь в ресторане отеля и проверяю свою почту. Сегодня утром Андреа прислал мне ответное письмо со взломанными документами. Я с любопытством открываю их на компьютере и на несколько минут зависаю, пытаясь понять, что в них содержится.
Один из файлов состоит из диаграмм и таблиц, имеющих отношение к компании моего отца. Численность персонала, товарооборот, список инвесторов и всякое такое. Я чувствую нервный комок в горле. Откуда у него ко всему этому доступ? А главное – какую цель он преследует?
Мало мне было переживаний, так от второго файла у меня и вовсе кровь стынет в жилах. Мне открываются десятки документов, способных инкриминировать моего отца, и среди прочего – доказательства многочисленных взяток.
Так, значит, Левий очень серьезно настроен отомстить. Я недооценила его. «Он разрушил мою жизнь», – как-то сказал он мне. Этот вопрос лежит далеко за рамками простого покерного соперничества.
Но у меня все еще не укладывается это в голове. Разумеется, я не знаю всех деталей – Тито меня в них не посвящал. Я знаю только, что, когда я была ребенком, он был одержим Иаковом Ивановичем. А затем, когда я уже было подумала, что все закончилось, он перенес эту одержимость на его сына Левия.
Все это выше моих сил. Если мной и руководила какая-то причина, когда я соглашалась во всем этом участвовать, то это было ради денег и ничего иного. Но стоят ли они всех жертв? Как бы я ни ненавидела своего отца, я не хочу, чтобы он потерял свой бизнес. Не хочу, чтобы он попал в тюрьму. Не хочу, чтобы его репутация запятнала репутацию моей матери.
Твою же мать.
«
– Они исчезли.
Томас смотрит на меня, нахмурив брови. Я не меняю прежнего спокойного и расслабленного выражения лица, держа руки в карманах брюк, а мимо нас тем временем проходят другие игроки, расходясь каждый к своим столам.
– Что значит «исчезли»?
– Их больше нет на флешке.
Я считываю вопрос в его глазах, но мне нечего ему ответить. Еще вчера доказательства были там. Сегодня утром их уже не стало.
– Я не расставался с ней ни на мгновение.
– Так ли? – настаивает он, и я слышу толику подозрения в его голове. – Даже когда ушел с Розой?
Я напрягаюсь, окидывая его ледяным взглядом. Мне не нравится то, на что он намекает, пусть даже у него есть на то основание. Он продолжает:
– Знаю, что ты не хочешь этого слышать, но…
– Это не Роза. Я весь день не сводил с нее глаз.
Томас молчит. Я буквально слышу, о чем он думает, – телепатически. Как бы там ни было, он никогда не доверял Розе. Я говорю ему расслабиться и касаюсь ладонью его руки.
– У нас есть копии. Мы ничего не потеряли. А даже если бы и потеряли, то ничего страшного. Это всего лишь план Б. Впереди еще целый алфавит.
Я не даю ему времени придумать ответ. Я перемещаюсь на свое место и кивком приветствую Ли Мей, которая садится рядом со мной.
– Вот мы и встретились снова, – улыбается она. – Становится все труднее, не так ли?
– Не знаю, о чем ты. Лично мне очень скучно.
Она весело усмехается. И все же она не ошиблась. Игры становятся все сложнее и сложнее. На место простых игроков приходят более опытные. Но среди них нет никого, кого я не побеждал бы ранее.
– Все так же высокомерен. Полагаю, твоей невесте не удалось избавиться от главного твоего недостатка.
– Полагаю, моей невесте он нравится, – отвечаю я, доставая свой стэк[21].
В этот самый момент мимо нас проходит Роза, замаскированная под массажистку, и делает жест рукой, словно бы говоря: «Ну такое». С трудом, но я сдерживаю желание улыбнуться. Меня приятно удивляет то, что она шутит, – в свете вчерашних событий. Возможно, она уже меня простила?
Сегодня утром она не дала мне сказать ни слова. Что ж, думаю, я это заслужил. Правда в том, что мне с самого начала не следовало ее целовать. Это было глупо. Но ее поступок в тот день, то, как она проявила заботу обо мне, как если бы ей было не все равно, ослабили мою решимость…
Первое, о чем она подумала, узнав мою тайну, – сводить меня на рисунок и, как следствие, разделить со мной свою страсть. Кто еще стал бы такое делать? Она… удивительна. Роза буквально ходит по канату, граничащему между добром и злом. Она слишком разбита, чтобы быть ангелом, но слишком хороша, чтобы быть демоном.
Несмотря на все свои недостатки, она привлекает меня так, как никогда не привлекал никто другой. Я до сих пор не знаю, что это: одержимость, восхищение, любопытство или просто плод сексуального вожделения?
