Я замираю, а затем медленно к нему поворачиваюсь. Он наслаждается этим моментом, скрещивая руки на мускулистой груди.
– Час назад она спускала твои деньги на блэкджек, – вздыхает он. – А когда у нее закончились фишки, то жутко разозлилась на крупье. Не самое приятное зрелище…
Я знаю, что он мог говорить это лишь для того, чтобы задеть меня, но по его глазам я понимаю, что он не врал. По глазам, которые он прищуривает еще сильнее, после чего серьезным тоном добавляет:
– Лучше бы тебе не подпускать ее к столам.
Первая моя мысль – плюнуть ему в лицо. Вторая, гораздо более здравая, – делано рассмеяться. Какое право он имеет что-либо советовать мне по поводу моей невесты?
– Да уж, ты у нас тот еще эксперт по части отношений, – улыбаюсь я, сохраняя спокойствие. – К слову, как поживает твоя жена? Все еще настаивает на разводе?
Тито гораздо менее, чем я, одарен способностью скрывать свои эмоции. Он в ярости сжимает зубы.
– Ты затеял опасную игру, Левий.
– Эти слова ты сказал моему отцу перед тем, как вонзить ему нож в спину?
– Должен признать, твой отец был более слабохарактерным, чем ты. Но ты ведешь не ту войну. Я ничего не имею против тебя.
Он в ужасе. Он знает, на что я способен, и он боится. Одно лишь осознание этого придает мне силу, необходимую для того, чтобы продолжать во что бы то ни стало. Я качаю головой, а затем выставляю вперед руки и сквозь зубы вру:
– Я уже сказал: это будет последний раз, когда я с тобой сражусь. Получится – прекрасно, нет – так тому и быть. Я нашел свою любовь. Это гораздо важнее, чем старая вражда, которая даже не имеет ко мне никакого отношения.
С этими словами я ухожу, и на этот раз – по-настоящему. Мне в спину прилетают его слова, сказанные повышенным тоном:
– Наслаждайся, пока можешь!
Вот ублюдок. Я стараюсь забыть о нем и устремляюсь в сторону столов для блэкджека. Я волнуюсь, что Розу уличат в подсчете карт и руководство выставит ее из отеля. Это будет чертовски плохо, особенно если они свяжут ее со мной.
Я в растерянности окидываю комнату взглядом. Я уже собираюсь позвонить Томасу и позвать его на помощь, когда кто-то вдруг кладет руку мне на плечо. Я вздрагиваю, лишь затем узнавая в этом человеке Лаки.
– Ты Розу ищешь? – спрашивает он.
– Ты ее видел?
Он кивает, почесывая голову.
– Столкнулся с ней, как раз когда крупье сказал ей покинуть стол. Она выглядела чуток на взводе. Я спросил, все ли у нее в порядке, и тогда она попросила одолжить ей немного денег.
Я в замешательстве хмурюсь. Лаки проводит рукой по волосам и объясняет дальше:
– Она увидела мое сомнение и пообещала, что вернет в два раза больше.
– Ты дал ей их?
– Не успел. Она тут же спохватилась и сказала об этом забыть. А затем куда-то словно угорелая унеслась.
Я спрашиваю, в какую сторону она ушла, и он пальцем указывает на аварийный выход. Лаки предлагает пойти со мной, но я отказываюсь, благодаря его за помощь. Я понятия не имею, что происходит, но это ненормально.
Во всем этом нет никакого смысла.
Прохожу через зал и открываю аварийную дверь. Я оказываюсь на тихой и пустынной лестничной клетке. Я зову ее по имени, но ответа не получаю. Спускаюсь на несколько этажей вниз, и ровно тогда, когда уже подумываю о том, чтобы сдаться, резко замираю.
Передо мной оказывается чья-то стройная фигура, сидящая на полу и прижимающаяся спиной к холодной белой стене. Ее голова спрятана в руках, лежащих на согнутых коленях, но я узнаю ее черные волосы.
– Роза? – тихо шепчу я. –
Она с жалким видом поднимает на меня сухие глаза. Я замечаю ссадины на ее левом колене. У нее течет кровь. Она сама на себя не похожа. У меня лихорадочно колотится сердце.
– Что случилось?
Уже давно я себя так не чувствовала. Бывало и хуже, но я знаю, что приятного в этом зрелище мало. Я злюсь на себя за то, что позволила Левию стать свидетелем этого.
Я обещала себе, что не допущу того, чтобы он увидел этого трехголового монстра, сидящего внутри меня. Думала, что справлюсь. По всей видимости, я себя переоценила. Мама была права: выздоровление не вечно. Стоит ослабить бдительность, попытать судьбу, и болезнь вернется.
– Что случилось? – спрашивает Левий поразительно мягким и терпеливым голосом.
Он искал меня. Полагаю, мое отсутствие показалось ему очень подозрительным; и в какой-то степени он не ошибся. Я ведь действительно предаю его.
– Ничего. Просто захотелось поиграть. Но это была ошибка.
Мой голос неотличим от усталого вздоха. Ненавижу слышащуюся в нем слабость. Левий приседает напротив меня на одно колено и обхватывает меня за голень своими нежными руками. Его кожа похожа на шелк, а прикосновение мягкое, словно перышко.
– А это? – говорит он, указывая на мою рану.
– Плохо рассчитала расстояние между шагами, – со стыдом признаюсь я, избегая его пристального взгляда.
«Потому что напилась» – не говорю я, хотя, думаю, он и сам с легкостью догадался. Левий не издевается; вместо этого он наклоняется и невероятно осторожно дует на расцарапанную кожу. От этого простого действия по спине бежит ворох мурашек.
