Что бы там ни было, мне нужно продолжать ее отвергать.
Предполагалось, что Роза будет моим секретным оружием. Но чем больше проходит времени, тем больше я боюсь, что та, что должна была стать моей силой, окажется моей единственной и неповторимой слабостью.
«Моей слабостью будешь ты», – сказал я ей в первый день турнира. По всей видимости, я сам подписал себе приговор.
– Кстати об этом, одна моя знакомая журналистка узнала, что мы с тобой близки…
– Мы не близки.
– Она тобой заинтересовалась, – продолжает Ли Мей, игнорируя меня. – Она хотела бы сделать ваше с Розой совместное фото.
– Спасибо, не нужно.
– Это хорошо скажется на твоем имидже.
Я долго ничего не отвечаю. Наше совместное фото – это очень плохая идея. Чем дальше мы будем держаться от любопытных глаз, тем для нас лучше. Взглянув на нас поближе, любой бы догадался, что между нами с Розой нет любви.
– Мне нет нужды улучшать свой имидж.
– Это будет видеоинтервью для YouTube-канала Glamour.
От удивления я морщусь и наконец-то смотрю на нее. Я в этом деле непрофессионал, но разве это не женский журнал мод?
– Glamour? С каких это пор мы стали им интересны?
Давайте на минутку поговорим начистоту: покер интересен лишь тем, кто в него играет. Это не Олимпийские игры и не «Оскар», и уж тем более – не Music Awards. Мир турниров гораздо менее привлекателен, чем может показаться. Единственная причина, почему в последние годы это изменилось, – Тито. Нравится мне это или нет, но он – фигура известная и очень влиятельная, и потому журналисты стекаются во все места, где он часто бывает.
Ли Мей улыбается, довольная тем, что ей удалось возбудить во мне любопытство, и сминает на коленях юбку. Видя, как крупье занимает свое место – признак того, что мы скоро начнем, – она понижает голос:
– Покер нынче жутко моден. Ты что, не видел недавно вышедший фильм «Карты на стол» с Аней Тейлор-Джой? Это был настоящий хит.
– Я не смотрю телевизор.
– Оно и видно, – вздыхает она, протягивая мне визитную карточку. – Держи, здесь ее контакты. Подумай о спонсорах.
– У меня уже есть спонсоры. Забудь об этом, Ли Мей, мой ответ – нет.
Это ей известно, и потому она пожимает плечами. Мне не только целиком оплачивают турниры, но и ежемесячно выдают зарплату, чтобы мой имидж был связан с имиджем моего спонсора.
Я прячу визитку во внутренний карман и перестаю о ней думать. Голова занята другим. У меня нет на это права, но все же. Я думаю о пропавших файлах, о подозрениях Томаса в отношении Розы, о провокациях Тито и о своей фальшивой невесте, которая преследует меня даже по ночам.
После нашего поцелуя мне, как озабоченному подростку, даже пришлось удовлетворить себя. Подумать только, я не смог сдержаться. Мне абсолютно не нравится, что со мной происходит.
– Что такое? – спрашиваю я у Розы, когда во время обеда она приходит ко мне на наше привычное место у бассейна.
С момента нашего возвращения из турнирного зала ее как будто что-то беспокоит. Я заметил, что она неотрывно наблюдала за Ли Мей. Я спрашиваю, заметила ли она что-нибудь в ее отношении.
– Не понимаю.
– Чего?
– Ее рот. Брови. Во время вашей игры все указывало на признаки гнева. И все-таки… мне не кажется, что она действительно злилась.
Я внимательно, заинтригованно и, признаюсь, в некотором потрясении смотрю на нее.
– Как это?
Она еще ненадолго задумывается, смотрит в никуда и едва заметно кивает головой.
– Она хотела, чтобы мы так думали.
– И зачем же?
– Понятия не имею. По правде сказать… мне до сих пор трудно ее понять. Как и Лаки. Он кажется невероятно простым, но что-то здесь не сходится. Не всегда получается естественно.
На моих губах растягивается веселая полуулыбка. Она хороша, очень хороша, вне всяких сомнений. Она обещает приглядывать за ними и дальше, и мы садимся обедать, параллельно играя в карты. Она поздравляет меня, когда я дважды подряд ее побеждаю. Я же только и думаю, что о нашем с Томасом утреннем разговоре.
Если файлы удалила не Роза, может быть, это знак? В конце концов, кто я такой, чтобы вершить правосудие? Я жажду наказать Тито за его многочисленные грехи подобно Богу, но это не мое место. Лучше бы мне подумать о собственных прегрешениях.
– Как ты считаешь, человек по природе своей доброе существо или злое?
Роза отрывает глаза от тарелки и смотрит на меня, в молчаливом вопросе поднимая бровь. Меня радует то, что, вместо того чтобы посчитать мою смену темы абсурдной, она совершенно естественно мне отвечает.
– Говорят, что человека развращает общество, – задумчиво говорит она. – Некоторые утверждают, что изначально в человеческом сердце нет пороков.
– Но общество появилось гораздо позднее того, как возник человек. Разве не он сам его создал?
Она склоняет голову, медленно жуя. Сегодня на ней джинсы с подворотами на щиколотках и расстегнутая фланелевая рубашка, накинутая поверх белого кроп-топа. Восхитительно.
– Значит, ты считаешь, что по природе своей человек зол.
Я вздыхаю.
