Выйдя в коридор, уже через несколько шагов оказываюсь у двери Тито. Я даже не продумала, что собираюсь ему сказать. Я просто слишком зла, разочарована и потрясена. Я хочу донести до него, насколько использованной себя чувствую. И что я перестаю пытаться любой ценой заставить его мной гордиться.
Но в особенности я хочу, чтобы он заверил меня, что не пытался ранить Левия. Я по-прежнему отказываюсь в это верить.
С колотящимся в груди сердцем я стучу в дверь. Когда же она открывается, я снова надеваю маску. Появляется Тито, не слишком удивленный моим появлением, и отступает в сторону, пропуская меня вперед.
– Какой приятный сюрприз.
Я молча захожу в номер, таща за собой чемодан. Я останавливаюсь не слишком далеко от входа и скрещиваю руки на груди. Отец же, в самый разгар завтрака, садится на диван.
– Чем обязан такому удовольствию?
– Левий все знает, – без предисловий объявляю я.
По всей видимости, это откровение не слишком его волнует. Он надкусывает булочку и раскрывает лежащую перед ним газету.
– Я знаю.
Я едва не подпрыгиваю от шока на месте. Левий уже что-то высказал ему? Мне хочется спросить, как он узнал, но сейчас главное не это. Чувствуя, как сводит от страха живот, я смотрю на него и холодно спрашиваю:
– Ты как-то с этим связан?
Тишина. Он игнорирует меня, жуя с открытым ртом, и спрашивает, о чем я.
– Ты прекрасно знаешь, о чем я.
– Это была не
– Хватит ходить вокруг да около.
Он проглатывает еду и наконец-то смотрит на меня. С его губ не срывается ни единого звука, но тишина говорит лучше всяких слов. От шока мои руки сжимаются в крошечные кулаки. На меня накатывает жуткое желание извергнуть весь алкоголь, проглоченный этой ночью.
Все зашло слишком далеко. Это выше моих сил, оно всегда было выше.
– Ты реально свихнулся, – шепчу я.
Непохоже, чтобы это его задело.
– Так-то это ты виновата. Ты ничего не предпринимала, и в дело пришлось вступить мне.
– Попытавшись его задавить?! – вдруг резко кричу я, выходя из себя. – Какого хрена ты творишь?!
Он закатывает глаза, будто, по его мнению, я слишком остро реагирую. Он пугает меня.
– И сразу же грубости. Я никогда не собирался его убивать, так что завязывай. Я просто хотел его напугать. Он ведь в полном порядке, не так ли?
Я тупо смотрю на него и не верю своим ушам. Я знала, что мой отец неидеален, но не думала, что он пал настолько низко. Я ошибалась. Все это время я жаждала одобрения человека, который не способен любить никого, кроме себя.
– Из-за тебя Лаки в больнице, – рычу я, сдерживая слезы ярости.
– Кто?
Внезапно я осознаю ужасающую правду: с самого начала я была в команде злодеев. Левий, вне всяких сомнений, герой, а я – антигерой.
Моему отцу нужна помощь. Деньги и власть вскружили ему голову. Он был готов переехать собственной машиной человека, лишь бы помешать ему себя обыграть.
Я начинаю задыхаться. Обхватываю ладонью горло, чувствуя, что меня вот-вот вывернет.
– Не смотри на меня так, – усмехается отец. – По крайней мере, больше тебе не нужно притворяться. До конца турнира можешь переехать сюда. Я в любом случае уже получил все, что мне нужно.
Что значит «все, что мне нужно»? Прямо сейчас я не в состоянии размышлять над тем, что это значит. Я снова и снова мотаю головой.
– Я не могу.
– Что ты не можешь?
– Ты должен отказаться от участия.
Эта фраза вылетает сама по себе. Тито замирает, а затем медленно поворачивается ко мне. Он смотрит на меня так жутко, что я не могу сдвинуться с места. Он всегда пугал меня, даже в детстве. Но теперь все изменилось. Я потеряла всякое к нему уважение.
Поверить не могу, что этот человек – мой отец.
– Что, прости?
– Это нечестно. Ты жульничаешь, причем по всем направлениям!
Он разражается смехом. В этом смехе нет веселья, только холод. Но я знаю, что худшее еще впереди.
– Или что?
– Или я пойду в полицию и расскажу им, что ты сделал.
Я удивлена своим заявлением не меньше, чем он. Я не собиралась этого говорить, но в глубине души ровно это я и чувствую. Я не хочу быть соучастницей подобного. Я даю ему шанс спасти свою душу и раскаяться.
Но если он откажется, я не стану стоять в стороне.
Тито смотрит на меня одновременно и с холодом, и с презрением – почти с отвращением. От этого взгляда сердце моей внутренней маленькой девочки обливается кровью.
– Я так не думаю.
Я хмурюсь. Я ждала чего угодно, но только не подобного ответа. Он резким голосом продолжает:
– Потому что если ты это сделаешь, мне придется раскрыть секрет твоего дорогого жениха всему миру. Думаю, на пользу ему это не пойдет, не так ли?
Я напрягаюсь, мое лицо бледнеет.
