Но он точно знал, чем ему это грозит. И хоть он не трясся от страха, стоял передо мной уверенно, не мог не исключать такой вариант развития событий. А если всё же нашёл в себе смелость приехать, зная, что я за ним приду, должен был перебрать в собственной голове массу ответов, которые не приведут к его смерти, а помогут отбиться от обвинений.
- Тогда позволь сначала спросить, аниран, - спокойно произнёс Эоанит. – Что если это и вправду я? Что если за кошмарным злодеянием действительно стоит первосвященник Астризии? Что, в таком случае, он получил? Где выиграл? Насколько крепче стали его позиции, если он бесстрашно вернулся в Обертон?
- Не юли, Эоанит!
- Назови причину, аниран, - голос первосвященника вообще не дрожал. – Если я это сделал, то зачем? Где моя награда? – он даже оглядываться начал, как бы выискивая падающие с небес барыши.
- Ты – влиятельный человек. У тебя есть возможности…
- А какова мотивация?
- Устранить короля, которого ты ненавидел. Которому угрожал. Ты же не будешь отрицать, что грозился уничтожить Анфудана Третьего вместе с тем, под чьё влияние он попал - вместе с драксадаром.
- Его Величество отобрал то, что принадлежит святой церкви. Любой здравомыслящий руководитель останется недоволен, когда у него отбирают имущество. Но ты не о том, говоришь, аниран. Скажи, в чём мой смысл? Вот я устранил короля. И что получил по итогу?
Я не нашёлся, что ответить, потому что в данный момент действительно не понимал, что Эоанит приобрёл, вернувшись в Обертон. Скорее, сейчас он может потерять нечто очень важное. Жизнь, например.
- Тогда, раз ты не можешь, я отвечу, что я приобрёл, - голос первосвященника окреп. – Я приобрёл нового короля, которого своими руками посадил на трон. Я посадил на трон принца Тревина, который ненавидит меня сильнее, чем ненавидишь ты. Я вонзил клинок себе в ногу, ибо сделал ставку на того, кто никогда ни во что не верил. Кто презирал меня и мои идеи. Кто мечтает перекроить страну. И кто теперь сосредоточит в своих руках всю власть. Вот что я приобрёл, аниран. Весьма умный поступок с моей стороны. Не правда ли?
На какое-то время я растерялся. Даже почувствовал, как тает ранний гнев. Всё же в словах Эоанита есть разумное зерно. Тревин-то ведь реально совсем не религиозный чувак. Вопросы веры его волновали лишь как средство управление стадом. Он ни к Чуду Астризии никогда в паломничество не ходил, ни молебны в храме Равенфира не посещал, никого из духовных отцов никогда не считал наставником. А после определённых событий, когда святой отец Эокаст задурил ему голову и заставил поверить в предательство Фелимида, стал к церковникам относиться с отвращением. Зачем Эоаниту садить на престол такого человека?
К тому же Тревин, едва только прибыл в Обертон и был введён в курс дела, рвал и метал. Весьма внимательно выслушал мои версии и многому поверил. Уверен, если бы появились хоть малейшие доказательства, на эшафоте он бы сам выбил подставку из-под ног Эоанита.
Но пока доказательств не было никаких.
- А дитя? Ты считаешь, я способен убить дитя? – Эоанит недолго терпел мою задумчивость. – Ты же понимаешь, что столь великий грех никогда не замолить перед Триединым? Я могу декады провести в еженощных молитвах, но он всё равно никогда меня не простит… Как и ты, я лишился символа. Символа неизбежных перемен. Доказательства, что у страны появилось будущее. Совершив сей невообразимо ужасный поступок, я озлобил против себя чернь. Если об этом станет известно, никто не зайдёт на ступени храма в городе или в деревне. Никто не оставит подаяния. И всё это я сделал собственными руками, - Эоанит выставил перед моим носом ладони.
И посмотрев на эти холёные ладони без единого признака мозолей, я впервые с момента встречи опустил энергетические клинки.
Что тут сказать: Эоаниту опять удалось меня заболтать. Опять удалось всё перевернуть с ног на голову и призвать к логике.
С одной стороны, его логика в корне неверна, ведь, с моей точки зрения, убийство имело религиозный подтекст. С другой – его логика безупречна. Устранив короля и символ успешности действий анирана, он ничего не приобрёл. Эоанит прав – Тревин его терпеть не может. Уж я-то знаю. Да и Фабрицио не было смысла убивать. Был смысл выкрасть, был смысл посадить в клетку и катать по городам и весям, демонстрируя толпе. Но убивать… Пусть убийцы называли его семенем драксадара, всё же он не моё семя. Хотя теоретический драксадар в глазах Эоанита – это я. То есть ему куда выгоднее было прикончить меня, чем всех остальных персонажей.
А Исида и Терезин? Зачем заказывать королеву? Почему не пощадить пацана? Приказать дать обоим по башке – и всего делов. Или связать. Зачем убивать?
