Речь получилась так себе отчасти потому, что я не рассмотрел в глазах ответного отклика. Всё же здесь собрались люди, которых крайне непросто развести на эмоции. Но меня внимательно выслушали. На меня внимательно посмотрели. И понимали не хуже меня, что завтрашний день для многих может стать последним. А значит, ради победы даже командиры отдадут себя без остатка.
- Отличная речь, - поддержал меня Яннах. Но я не мог точно определить, он действительно так считает, или просто решил меня ободрить. – А теперь – прошу к столу. Ещё несколько раз всё обсудим.
***
Собрание завершилось поздним вечером. Мы раз за разом вылизывали то, что и так уже было вылизано. А потом вылизали ещё раз.
Но я покидал штаб совсем не в таком приподнятом настроении, как местные вояки. С меня наконец-то сошла некоторая заторможенность. Я почему-то не заглядывал в будущее настолько далеко, чтобы предположить, каким будет тот день, когда я встречу Белого Великана. Я думал об этом дне отстранённо. Как о той воображаемой линии, которую называют горизонтом. Точно зная, что этот аниран существует, я всё же не до конца верил, что встреча состоится так быстро.
И вот он здесь, в паре лиг от меня.
Лёгкое покалывание в пальцах беспокоило меня, когда я шёл к собственному шатру. Я ни на кого не обращал внимание и думал лишь о своём. Я точно знал, в чём смысл существования аниранов. Я точно знал, как каждый из нас должен поступить при встрече с другим. И рассуждая с самим собой о неизбежности, нисколько не сомневался, что завтра выжить удастся лишь одному из нас.
Волнение меня не покидало. Адреналин прыснул по венам, когда я уселся возле костра и взял протянутую Феилином миску. И спокойно поужинать тоже не получилось - кусок просто не лез в горло. К волнению прибавился парализующий страх, а воображение рисовало рыдающую Дейдру, которая умоляла не уезжать и сбежать вместе с ней.
Я знал, что справлюсь с временной слабостью. Я ни раз уже побеждал собственный страх. Нужна лишь самомотивация и спокойное одиночество.
Я вернул миску друзьям и отошёл в сторонку. Я хотел побыть один.
Но в это время с небес пришёл знакомый «Ква-а-а-х!»; Голеадор, размахивая мощными крыльями, приземлился рядом со мной. Он словно чувствовал мои душевные терзания.
- Кв-а-а-а-а-х! – абсолютно неопределённо повторил он.
- Хочешь со мной поговорить, да? – догадался я. – Хочешь что-то рассказать?
Я опустился на колени, а птица в два прыжка оказалась рядом. Уставилась на меня своими магнетическими глазами, в которых отражалось пламя сотен разведённых в округе костров.
Я не понял, когда провалился в пустоту. Очередной контакт с птицей произошёл незаметно. Затем я взлетел, набрал высоту, рассматривая внизу яркую оранжевую гирлянду походных костров, поймал поток ветра и повернул на север.
Путешествие моё совершенно не затянулось, ибо буквально через несколько мгновений я увидел похожую картину – очередные сотни костров, вытянувшиеся в две линии вдоль королевского тракта.
Хоть я не мог говорить, про себя мысленно воскликнул. Я понял, кто развёл эти костры. И посчитал, что именно это хотел показать Голеадор. Показать, что враг действительно рядом.
Но я немножко ошибся.
Я заложил вираж, поймал очередной поток и начал пикировать прямо к горящим кострам, абсолютно не опасаясь в вечерних сумерках получить в брюхо случайную стрелу. Со скоростью пули, как мне показалось, я пролетел вдоль выстроенных в ряды палаток. Затем ушёл вверх, чтобы через несколько секунд пойти на посадку прямо на крышу широкого шестиугольного шатра. Очень похожего на тот, в котором обитал Яннах.
И я опять ошибся, на секунду предположил, что Голеадор позволит воспользоваться своими ушами. Что сейчас просунет любопытную морду в щель и я услышу, о чём совещаются во вражеском стане. Вместо подобной чуши он сделал кое-что неожиданное: как заправский дятел, он принялся монотонно долбить клювом в опорный деревянный шест. Стукнул так раз двадцать, прежде чем дождался, когда подол шатра раздражённо отлетит в сторону, а на пороге покажется тот, кого неожиданный «стукач» реально достал.
Бесстрашный Голеадор не стал панически размахивать крыльями, торопясь спастись. С достоинством он поднялся в воздух и завис, давая мне возможность рассмотреть старого знакомого, которого до сего момента я видел лишь на картинах.
