Старик покачал головой, нервно растирая белые, бумажно-гладкие руки.
– Ну что вы, ваша светлость, его милость просто чрезвычайны заняты…
– Это не пустое любопытство, – пояснил Стефан. – Я беспокоюсь оттого, что вчера пригласил барона на ужин, но он так и не явился.
– На ужин? – Глаза секретаря распахнулись. Слухов о том, что они собирались с Кравецем вместе ужинать, будет ходить не меньше, чем о его исчезновении.
– Я послал за ним слугу, но барона дома не оказалось.
– Какое странное недоразумение, – деревянным голосом сказал секретарь. – Я уверен, что, как только его милость освободятся, они непременно все вам объяснят.
Из кабинета слышались возбужденные голоса, и – кажется – открывали ящики бюро. Но спрашивать об этом у секретаря бесполезно.
– Матерь добрая… Я искренне надеюсь, что с бароном все хорошо. У него должно быть много врагов…
Старик оглянулся на закрытую дверь.
– У того, кто радеет о своем деле, врагов всегда хватает.
Весть о пропаже Кравеца дальше его отдела не пошла, и во дворце было спокойно. Стефан работал молча, невольно прислушиваясь к тишине и ожидая – когда же грянет.
Мысленно он все перебирал последние сказанные тáйником фразы.
Брось. Сам ведь понимаешь, что не в сказанном дело – а в знаке на шее и серебряной цепочке.
Значит, узнал.
Только, в отличие от Стефана, тáйник был негодной крови.
В том, что – был, Белта почти уже не сомневался.
Он ожидал, что Лотарь потребует его к себе, но вызова все не было. Давно наступил вечер. Стефан велел принести огня, но строчки все равно плясали перед глазами. Богатый просторный кабинет, обитый резными панелями, стал темным, гулким и угрожающим, тишина – откровенно зловещей.
Лотарь вызвал его только через несколько дней.
Теплый пасмурный день вливался в окна, распахнутые настежь. Ветер тянул с моря; Стефан едва удержался, чтоб не поморщиться от гниловатого рыбного запаха. В сероватом свете даже обильная позолота казалась тусклой и таким же тусклым – лицо Лотаря.
Отчего-то Стефан ожидал, что цесарь в кабинете будет один, и удивился, увидев стоящего у камина невысокого человека с такой же перевязью на груди, как у Кравеца. Чернявый, с круглым лицом уроженца южных границ – но без той приятности и добродушия, что свойственны южанам. Юлиан Клетт, помощник начальника тайной службы. Стефан редко сталкивался с ним, помощник занимался в основном делами внутренними.
Вид у помощника, несмотря на брызжущее из глаз предвкушение, не слишком довольный. Но не встревоженный, скорее наоборот. Лотарь… еще не на пределе, но уже близок к тому. Еще бы – что ни день, то плохие вести…
– Вы желали говорить со мной, ваше величество?
Лотарь играл с головой шута на серебристой пружине, видно оброненной наследником. Прижимал ее ладонью, отпускал – голова бешено качалась из стороны в сторону, – снова прижимал.
– Вернее будет сказать, что господин Клетт весьма хотел с вами побеседовать, – проговорил Лотарь. – А я решил присутствовать при этой беседе.
На Стефана Клетт глядел недобро и досадливо: очевидно, он предпочел бы разговаривать в другом месте…
– Что случилось с бароном Кравецем? – спросил Стефан.
Клетт надул щеки.
– Вот об этом я и желал бы вас спросить, если его величество не станет возражать.
Его величество демонстрировал небрежное равнодушие. Как Стефан знал по опыту, за равнодушием копился клокочущий гнев.
– Мне доложили, – сказал Клетт, преисполнившись важности, – что ваша светлость пригласили барона Кравеца на ужин незадолго до его… исчезновения.
– Верно. Барон попросил разговора о происходящем в Пинской Планине. Я решил, что о таких тяжелых материях лучше рассуждать на сытый желудок. Однако я тщетно ждал барона, он так и не явился…
– Вот как. – Теперь Клетт смотрел Стефану прямо в глаза, въедливо – взглядом дознавателя.
Говорят, магия позволяет им распознавать ложь, оттого Клетт и недоволен, что не смог увести Стефана к себе в бюро.
Или в подвалы…
– Вы не заметили ничего необычного, когда прощались с ним?
– Господин Клетт, – проговорил Стефан, – думаю, вам хорошо известно, что барон не всегда советовался со мной… даже в тех случаях, когда это было необходимо. Само то, что он обратился ко мне, может показаться необычным.
– Вот как. Это все?
– Нет. Барон Кравец был встревожен и удручен. Но это меня не удивило.
– Вот как, – в третий раз сказал Клетт. – Отчего же?
Стефан позволил себе разозлиться.
– Да потому что из-за небрежности его службы на западной окраине Державы положение обострилось до… до неприличия! И дело не только в кровопролитии, которое может случиться в любой момент, но в том, что все это может сказаться самым печальным образом на наших отношениях с ближайшим и важнейшим союзником. Не мне вам объяснять, как это сейчас уместно.
– Что ж, – помощник слегка стушевался, – ваши слова в некоторой мере справедливы… Так, значит, барон к вам не явился.
– Именно. Хотя я пытался его разыскать. Вижу, я был прав, когда не счел это за намеренное оскорбление…
