Лотарь пробормотал что-то еще и заснул с откинутой головой и открытым ртом. Пришедший с цикорием камердинер покачал головой и завозился вокруг Лотаря, пытаясь поудобней устроить его на софе. Стефан тихо вышел; в коридоре ему вдруг послышались за спиной цоканье каменных копыт. Он обернулся: коридор был темен и пуст.
На следующий день Стефан добрался до кабинета только к вечеру и узнал, что курьер из Бялой Гуры прибыл. Белта тут же разорвал по всем правилам запечатанный конверт, вчитался:
Письмо Лагошского было коротким, ясным и угрожающим.
Стефан втянул воздух сквозь зубы. В висках застучало. Он позвал секретаря и принялся диктовать ему ноту Дражанцу.
В другое время Стефан не подумал бы беспокоить цесаря, помня, каким оставил его накануне; но сейчас он без колебаний шагнул в кабинет – стражники привычно расступились. Дали позволение входить без доклада – что ж, когда как не сейчас им воспользоваться?
– Что такое, Белта? – В глазах цесаря не было тепла и вчерашней затуманенной ностальгии. Осталось раздражение невыспавшегося человека.
Стефан поклонился.
– Я прошу прощения у вашего величества за вторжение, но дело срочное.
– Настолько срочное, что не может подождать пару часов?
Цесарь был в сером с серебром халате; веки набрякшие, лицо мрачное.
– Вы вчера говорили о войне, государь. Она может начаться в любой момент, только не там, где вы предполагали.
Лотарь какое-то время сидел недвижно, будто не слыша, сам похожий на статую Освободителя. Потом протянул руку, и Стефан молча вложил в нее донесение. Письмо Лагошского он решил оставить в тайне. Тяжко, будто тоже с похмелья, с долгим эхом тикали часы на камине. Наконец Лотарь отложил бумагу, потер глаза и велел:
– Скажите, пусть принесут цикорий, Белта. И покрепче.
Отвар принесли споро, и Стефан взял свою чашку с благодарностью. Цесарь перечитывал донесение, шевеля губами, будто только выучился буквам.
– Я не могу сейчас усилить границу. Договор о принятии беженцев подписывал не я… однако у меня не хватило ума его расторгнуть… или времени. – Он широко зевнул.
– Простите, ваше величество, но меня беспокоит поведение господаря… в какой уж раз. Он выпускает со своей земли недовольных. Я понимаю его желание избавиться от ненадежного люда перед войной, но отчего он присылает их вам, ваше величество?
– Возможно, он думает, что Держава велика и все проглотит, – угрюмо сказал Лотарь.
