- Угомонись, Тенда, - уставший голос её мужа. – Я уже битый час выслушиваю твои претензии. Нет, я не могу прогнать Императора из нашего дома! И не могу запретить ему приезжать сюда. Это его право, как государя и нашего сюзерена. Так что прикуси язык и проглоти своё недовольство. Твой брат сам виноват в том, что это случилось. Не Ардан, так другой бы его заткнул. Жаль, что этого не случилось раньше.
- Ты… ты… совершенно невыносимый, чёрствый, бездушный…
- Я всё это слышал уже тысячи раз. Если у тебя нет чего-то новенького, покинь ради бога мою спальню, сделай одолжение. У меня ужасно болит голова.
- И не надейся! Я ещё не всё сказала!
- О Бездна… иногда я завидую Офелии. Тоже хочется ничего не чувствовать. Что тебе ещё?
- Как раз о ней я и хотела поговорить! Хватит пытаться продать нашу единственную дочь, как корову на торгу. Пауза.
Я бросаю взгляд на девушку. Она стоит невозмутимо, как будто её даже не касается всё, что там происходит. Весь превращаюсь в слух и боюсь пропустить даже слово.
После минутного молчания Фер отвечает тихо:
- Я всего лишь пытаюсь найти ей мужа получше. И устроить её судьбу. Раз уж ей всё равно, за кого выходить замуж. По крайней мере…
Его речь прерывается истеричным криком:
– Это ты виноват, что она такая! Не твой отец, не Тандрагор, а ты!!
- Прекрати! – властно обрывает её муж. Повышая наконец-то голос. Как будто и его терпению наступил предел. – Не смей. Я никогда не прощу тебе, что ты согласилась.
- Если бы не твоя холодность, я бы на это не пошла! – слышно, что она задыхается. – Я думала, думала… если наконец-то смогу родить тебе ребёнка… ты больше не будешь смотреть на меня, как на пустое место! Я всего лишь… всего лишь хотела, чтобы ты меня любил. Это единственное, чего я всегда хотела по-настоящему.
Её голос срывается. Молчание.
Фер отвечает едва слышно.
- Любовь… какое простое и в то же время сложное слово. И люди, и драконы называют им такие разные вещи. Не путай любовь – и жажду обладания, замешанную на уязвлённом самолюбии, Тендра. Это с самого начала был договорный брак, и ты об этом знала. Не требуй от меня большего, чем я способен тебе дать.
Слышу звук сдавленных женских рыданий.
- Почему, ну почему ты ко мне так жесток?..
- Жестокость… что ты знаешь о жестокости, Тендра? Смотреть в глаза собственной дочери и видеть в них пустоту, вот что жестоко. Знать, что она никогда не узнает, каково это – радоваться или грустить, любить или ненавидеть… вот что жестоко. Но тебе всегда было довольно того, что она родилась красивой… и одарённой. Ты даже не осознаёшь на самом деле, насколько жестоко поступила со мной – и с Офелией, когда согласилась на приказ своего брата. Поэтому не говори мне о жестокости, Тендра. О ней ты знаешь ещё меньше, чем о любви.
Стук каблуков. Грохот двери. Тишина.
Кажется, я услышал достаточно. Теперь ещё долго буду переваривать то, что услышал, и пытаться разложить всё по полочкам. Знаю только, что мне категорически это не нравится. И до безумия жаль почему-то эту девушку. Жаль больше всех.
Смотрю на Офелию и вижу, что она опять «выпала» из реальности куда-то в свой собственный мир. Её не задевает то, что она услышала. Наверняка она слышала вещи и похуже. Думаю, Фер и его жена очень сильно недооценивают свою дочь. Эта девушка многое видит и многое замечает. Просто реагирует по-своему.
И я не думаю, что она совсем ничего не чувствует, как думает её отец. Ведь Офелия ушла, когда родители начали ссориться.
Ей это было неприятно.
- Идём? – мягко просил я девушку, и она перевела на меня взгляд больших задумчивых глаз. Кивнула и взяла меня за руку.
Медленно повела обратно.
Даже странно, мне не хотелось забрать у неё ладонь. Она не была навязчивой, как Алиссандра. И в её прикосновении не было попыток соблазнить или сделаться ближе. Я не чувствовал в ней расчётливой хищницы, расставляющей сети на добычу – а на такое я уже, наученный горьким опытом, реагировал инстинктивно.
Офелия скорее напоминала ребёнка, наивного и непосредственного.
Мы остановились, когда добрались до подножия винтовой лестницы в отведённую мне башню Аметистового дворца. Серебристый свет луны разгонял ночную тьму, проникая сквозь высокие окна. Ложился большими квадратами на каменные плиты пола. Где-то шумели деревья. Этот шелест напоминал мне рокот волн в родном гнезде и успокаивал, словно я ненадолго вернулся в Жемчужину Бездны. Вообще была удивительно мирная и спокойная ночь – после того буйства стихий, в котором я провёл последние недели, это действовало исцеляюще на мою душу.
- Теперь ты понимаешь? – мелодично прожурчал голос девушки, когда я отпустил её руку. Она не торопилась уходить.
- Не уверен, что до конца. Но, возможно, понимаю чуть больше. Спасибо, что показала, Офелия! Я протянул руку. Осторожно коснулся её щеки. Какая бархатистая, нежная кожа…
Она даже не удивилась. Просто прикрыла на мгновение глаза. Качнулись капли аметистовых серёг в ушах. Длинные ресницы бросили тени на бледные щёки.
Прислушиваюсь к реакции дракона.
