Да, на меня зелье все еще действовало. Даже сейчас, стоило лишь вспомнить о том, как вчера руки лэра уверенно и властно удерживали меня, как его палец скользил по моим губам с тем жгуче-сладким обещанием большего, и тело отозвалось тянущим голодным спазмом…
Но так ли важны мои желания, мои неисполненные потаенные фантазии, если лэр Деймер теперь навсегда избавлен от навязанных страстей и может вернуться к привычной жизни, оставив меня здесь… одну… ненужную…
Внутри поднялась волна негодования, смешанного с паникой: я не хотела, чтобы лэр уезжал. Не хотела лишаться возможности узнать, понять, почувствовать, что же кроется за внешней холодностью «железного мэра» и почему же меня так отчаянно влечет к нему. И зелье ли это вовсе… в нем ли дело?
Я глубоко вдохнула, набирая полные легкие воздуха.
– Лэр Ноур…
– Да, Маритта, – мягко откликнулся он.
– Лэр Ноур, может, мы зря тратим время? Может, зелье ослабевает само по себе? Мне кажется, вы…
Он медленно повернулся и посмотрел прямо на меня. И в глубине его глаз – бездонно-синих, манящих – я увидела отблески жаркого пламени и едва приглушенный железным самоконтролем голод. Усмиренный на время, но замерший в ожидании малейшего шанса, крошечной трещинки в броне непогрешимой сдержанности, чтобы вырваться на свободу, покорить меня, поглотить, подчинить себе.
И я хотела этого. О да, как я этого хотела…
Лэр моргнул, и наваждение исчезло.
– Нет, Маритта, – тихо проговорил он. – Оно совершенно точно не ослабевает само по себе.
Капля густо-сиреневого реактива упала на стекло с плазмой. Желтоватая жидкость вспенилась с легким шипением, почти моментально изменив цвет на прозрачно-розовый. Тщательно изучив результат реакции, я оторвалась от микроскопа и записала на выдранном из конспекта листе новую формулу.
Пододвинула второе стекло, промаркированное буквой «М», и произвела с ним те же манипуляции. Пузырьки, шипение, ярко-розовый цвет. Все совпадало. Разумеется.
Как бы ни хотелось верить в обратное, «Жгучая страсть» все так же будоражила кровь лэра Ноура – равно как и мою. И, кажется, со временем эффект становился только сильнее. Образцы крови лэра реагировали на компоненты зелья чуть меньше, тогда как моя плазма содержала в себе больше активных веществ.
Это не могло не тревожить меня. Даже сейчас я постоянно ловила себя на мыслях о лэре Деймере – жарких, неправильных и таких сладких. А что будет ночью? А потом, если я так и не сделаю антидот?
Нельзя поддаваться зелью, нельзя думать о лэре – нельзя вспоминать о его больших сильных руках с закатанными до локтя рукавами, пальцах, ловко державших тонкую иглу для инъекций. Ни один мускул на его теле не дрогнул, когда он ввел ее себе в вену, забирая для меня образец крови. Я была готова стиснуть зубы и попробовать самостоятельно взять кровь хотя бы у себя – на факультативе по медицинской алхимии нас учили и не такому, но, признаться, вид крови пугал меня до оторопи – но лэр Ноур, заметив мое состояние, решительно забрал иглу из моих сведенных судорогой пальцев. Взял мою руку, зафиксировал серебристой магической паутинкой, скользнул смоченной в спирте ваткой по сгибу локтя. Секунда – и тонкая сталь коснулась кожи. Я зажмурилась, чувствуя подступающую дурноту, но укол оказался едва ощутимым – или, может, я была столь взволнована близостью мужчины и его спокойной силой, что не замечала ничего вокруг.
Лэр Ноур просто спас меня. Если бы не он, я не смогла бы так быстро собраться и заняться исследованиями. Наверное, меня до сих пор трясло бы от запоздалого страха, а так в памяти остался лишь мэр Хелльфаста – дурманящий запах его тела, тепло его рук, чуть покалывающее ощущение магии на коже…
Но думать об этом тоже было нельзя.
Работа затянулась до поздней ночи. Результаты анализов, полученные в больнице, и мои собственные наблюдения постепенно складывались в общую картину. Да, униуму нашлось что нейтрализовать в крови лэра Деймера, хоть это и было немного странно, поскольку у меня никаких зелий, кроме «Жгучей страсти», не обнаружилось. Тем не менее алхимический след, найденный у лэра Ноура-старшего, носил явственный отпечаток магии Красса – я прекрасно знала «почерк» Ноура-младшего и ошибиться не могла. Конечно же, Красс вряд ли стал бы поить брата опасными зельями, но вот добавить что-то лишнее в последний момент – до того, как оставить зелье в графине на столе, – было как раз в его духе.
Исследовав надежно запертые в шкафу остатки зелья, я пришла к неутешительному выводу: большинство компонентов – как раз те, которыми Красс и я занимались вместе – выступало исключительно в качестве усилителей, закрепителей и стабилизаторов, тогда как основное действующее вещество было одно, и оно совершенно точно не было мне известно. Провозившись с очищением и сепарацией ингредиентов так и сяк, я с трудом смогла вывести лишь примерную формулу, после чего заключила, что, скорее всего, это вещество каким-то странным образом вызывало в человеке чувство связанности с «партнером», выпившим зелье. Но почему, как и за счет чего это работало, оставалось загадкой.
