Уголки алых губ приподнялись в смутном подобии улыбки. Свейландка, казалось, нисколько не обиделась на резкость моих слов.
– Я не соцработник, а старший сотрудник городской службы безопасности, – проговорила она. – Дьесса Саами, вам нужно понимать, что в данной ситуации мужчина вам предложение не сделает. Иногда, – она со значением посмотрела на меня, – нам, женщинам, надо самим брать судьбу в свои руки.
В другой ситуации я, быть может, и согласилась бы с ней. Но не сейчас. Я не хотела получать предложение обманом или хитростью – не с Деймером, только не с ним.
– Не сделает – значит, и свадьбы не будет.
Свейландка тяжело вздохнула. В ее руке, словно из ниоткуда, возник ключ. Щелкнул замок, протяжно скрипнула, открываясь, дверь. Но вместо того, чтобы выпустить меня, льера Ульва зашла внутрь. Немедленно захотелось отсесть как можно дальше, но пятиться в одиночной камере было уже некуда. От свейландки неприятно пахло сильными духами, пудрой и – совсем чуточку – чем-то горьковатым и резким.
Порывшись в сумке, льера извлекла объемный термос и отвинтила крышку. Пряный запах травяного чая защекотал ноздри. Легкий хлопок, вспышка магии – и высокая крышка разделилась на два тонких железных стаканчика. Льера Ульва наполнила один из них чаем и протянула мне.
Я не сразу рискнула взять из ее рук напиток. Конечно, вряд ли она собиралась отравить меня – особенно здесь, в полицейском участке, в присутствии стольких свидетелей. Но я все равно медлила, сжимая в ладонях горячий стаканчик и зябко передергивая плечами.
Увидев мое замешательство, льера вновь вздохнула и налила чай и себе, осушив стаканчик одним большим глотком. Синие глаза глянули на меня с немым укором, обвиняя в излишней мнительности. Только после этого я, наконец, осмелилась притронуться к принесенному напитку.
Чай показался мне очень сладким и пряным. Непривычные специи, отдающие слабым ароматом хвои и горных трав, немного горчили на языке, но не сглаживали почти приторной сладости. Допивать я не стала.
Забрав из моих рук полупустой стаканчик, свейландка опустилась передо мной на корточки. Ее взгляд – так же, как взгляд полицейского несколькими часами ранее – пробежался по моим исцарапанным рукам, синякам и ссадинам. Закончив осмотр, льера заглянула мне в глаза и, увидев там что-то, ведомое лишь ей одной, задумчиво кивнула.
– Маритта, – ее голос смягчился, хотя, казалось, мягче уже было некуда. – Марри. Поверь, я понимаю, что ты в смятении. Понимаю, что произошедшее может казаться тебе постыдным. Увы, я не понаслышке знаю, что может сделать мужчина с девушкой, если получит такую возможность. Особенно если этот мужчина – свейландец, – она вздохнула, на мгновение отведя взгляд, и этот тоскливый вздох был единственным за наш разговор, что показалось мне настоящим. – Но здесь, в Ньеланде, ты можешь не бояться его высокого положения. Мы живем в стране, где справедливость существует для всех. Если лэр изнасиловал тебя, если принудил к половому акту без твоего согласия, без расписки об отсутствии к нему претензий, на него можно найти управу. Одно твое слово – и я помогу.
– Нет.
Свейландка прикоснулась к тыльной стороне моей ладони, провела пальцем по коже в нескольких миллиметрах от царапины, оставленной шипами.
– Не надо бояться, Марри, – проникновенно прошептала она. – Закон защитит тебя.
Я резко отдернула руку.
– Вы не поняли. Никто ни к чему меня не принуждал.
– То есть акт был добровольным.
Это окончательно вывело меня из себя.
– Послушайте, я совершенно не понимаю ваших вопросов, льера…
– Яннсонн.
– Льера Яннсонн, – выпрямившись, я посмотрела на нее сверху вниз. – Я приехала в Хелльфаст, планируя встретить своего университетского друга, с которым мы собирались заняться поиском помещения для нашего будущего предприятия. К сожалению, его поезд задержался, и мне пришлось заночевать одной в городе. Так я оказалась здесь. Ни о каком вынужденном половом акте со свейландским мужчиной – и тем более о насилии – речи не идет.
Свейландка нахмурилась.
– Ты сильно ошибаешься, девочка, пытаясь его выгораживать, – сквозь зубы процедила она. – Он не оценит, поверь мне.
– Не понимаю, о ком вы.
Она поднялась, нависнув надо мной, словно волк, изготовившийся к прыжку. Все напускное дружелюбие пропало – теперь ее вид источал неуловимую угрозу.
– Если ты промолчишь, маленькая дурочка, он так и останется безнаказанным. Сильным, успешным, всемогущим, способным получить все, что только пожелает, и выйти сухим из воды. А с женщинами… с женщинами общество поступает иначе. Наказание за твое распутство ляжет тяжелым клеймом не только на тебя, но и на твою семью. Думаешь, легко им будет терпеть унизительные шепотки соседей? А твои сестры… кто же возьмет замуж сестер развратной девицы?
– Моя семья – не ваша забота, льера Яннсонн.
– Кажется, и не твоя, раз ты так легко жертвуешь их благополучием, – парировала свейландка. – Подумай хорошенько. Из жалкой провинциалки с лосиной фермы ты можешь стать столичной льерой. Получить деньги, статус, обеспечить семью.
Я шагнула вперед, оттесняя безопасницу к выходу из камеры.
