– Работает, – почти благоговейно произнес он. – Как тебе? По мне, так полный восторг. Новый рецепт – «отпугиватель для волков и прочих волкообразных». Хотел предложить для использования на лосиных фермах. По задумке зелье должно источать тонкий аромат, безвредный для людей и лосей, но неприятный для хищников. Но я и подумать не мог, что эффект будет таким… сногсшибательным.
Я скептически посмотрела на бессознательную свейландку. Да уж, с эффектом Красстен, пожалуй, несколько перестарался.
Надо было что-то сделать с телом льеры Ульвы. Оставлять ее здесь было бесчеловечно, приводить в сознание тоже не хотелось. Торопливо оглядевшись, я отыскала взглядом скамейку и собралась было предложить Красстену перенести одурманенную льеру туда, но вдруг заметила через плечо друга спешащих к нам сотрудников отдела безопасности в сопровождении двух полицейских из оцепления.
Красс заметил, как я переменилась в лице, но тело льеры Яннсонн в его руках мешало ему повернуться.
– Что там? – вполголоса спросил он.
Инстинкты вопили, что надо бежать, скрываться, но бросить друга я не могла.
– Красс, – обреченно выдохнула я. – Кажется, у нас большие проблемы…
Друг открыл рот, собираясь ответить, но грубые голоса перебили его.
– Стойте!
– Эй, вы! Здесь нельзя находиться!
– Что вы сделали с льерой Яннсонн?
Я закусила губу от отчаяния, чувствуя себя совершенно растерянной. Красс же, напротив, оставался удивительно спокойным.
– Душа моя, я разберусь, – проговорил он. – Все будет круто. Подержишь?
Не дожидаясь моего согласия, он подтолкнул ко мне льеру Ульву, а сам, развернувшись, бодро зашагал навстречу бегущим людям. Я едва успела поймать свейландку и чуть не опрокинулась на землю вместе с ней – льера оказалась неожиданно тяжелой. Я осторожно опустила ее на траву и присела рядом.
В нескольких десятках шагов от нас Красс что-то втолковывал обступившим его полицейским. Он усиленно жестикулировал, но говорил тихо – со своего места я не могла расслышать ни его слов, ни ответов. Полицейские через плечо Ноура-младшего поглядывали на меня – сперва недовольно, затем понимающе, сочувственно. Наконец, двое служащих отдела безопасности отделились от толпы и вместе с Красстеном направились ко мне. Но, к моему удивлению, вместо того, чтобы заключить нас обоих под стражу, они подняли бессознательную льеру Яннсонн и, не говоря ни слова, удалились. Мы остались вдвоем.
– Как ты это сделал? – не удержалась я, глядя вслед полицейским.
Красс смущенно взлохматил алую шевелюру.
– Пустяки, – отмахнулся он. – Ничего особенного, просто объяснил, что да как. Льера подождет нашего возвращения в отделении, ребята обещали за ней присмотреть, а потом пусть Дейм разбирается, это по его части. Пойдем, – друг кивнул в сторону пристани, – мне сказали, корабль Дейма еще в море. Нужно спешить.
И мы побежали.
На площади рядом с портом царило оживление, напряженное и беспокойное, точно штормовое море, чьи свинцовые темные волны с грохотом разбивались о причал и пустую гранитную набережную. Полицейские патрулировали периметр, несколько человек наблюдали за водой через бинокли – я обратила внимание, что большинство из них были женщинами. На территории ярмарочного кафе был организован импровизированный чрезвычайный штаб. Три старших офицера, окруженные десятком подчиненных рангом пониже, сидели за деревянным столиком и вполголоса обсуждали план дальнейших действий. Я расслышала слова «ждем прибытия стихийников», «спасатели ищут пути выхода в море», «нарушить запрет мэра».
В воде, почти у самого берега плескались маар-рё, и их чарующий смех перекрывал шум ветра и плеск воды. Залив был буквально переполнен ими – я насчитала не менее четырех десятков полупрозрачных головок морских дев, покачивавшихся на волнах в ожидании жертвы. А дальше, почти у самого горизонта, мелькала едва различимая темная точка – и сердце болезненно сжалось от страха. Там был мой Дей…
– Нужно найти кого-то, кто согласится выйти в море, – проговорила я, не отрывая взгляда от корабля, отчаянно сражавшегося со стихией.
Красс кивнул.
Дабы не привлекать внимания, мы затерялись в группе женщин, замерших в отдалении от полицейского штаба. Они стояли молча, неподвижно, словно каменные изваяния, и казалось, не замечали ни злого ветра, треплющего их волосы и юбки, ни соленых брызг, летящих в лицо, ни торжествующего хохота маар-рё. Кто-то тихо плакал. Лица женщин, все до единого, были обращены к морю, и по отчаянным взглядам, так похожим на мой собственный, я догадалась, что это родственницы моряков и сотрудников службы безопасности, уплывших вместе с Деем. Жены, подруги, дочери…
Молодая дьесса с огромным термосом в руках разливала всем желающим горячее пряное вино. При виде нас сочувственная улыбка на ее губах заметно увяла. Красс потянулся было за стаканчиком, но девушка, нахмурившись, – ее вздернутый носик и тонкие брови вразлет, сошедшиеся на переносице, отчего-то напомнили мне кого-то очень знакомого – убрала руку за спину.
