Менке пересел на своё место, а Георг вспомнил последние слова Вальтера перед прощанием и наложил их на слова Менке «Русские входят в Румынию». Сразу полетели мысли и доводы: «Когда наша миссия закончится, наверняка уже не останется ни рейха, ни Германии в её прежнем виде. Ну что же. За что боролись, на то и напоролись. Что будет с Габи? Надеюсь, её папа позаботится об их безопасности». Поступил сигнал о снижении и подготовке к посадке. Все немного завертелись, перекинулись парой словечек, пристегнулись, а некоторые закрыли глаза. Дозаправка прошла быстро и организованно. Из самолёта никого не выпускали, и через тридцать минут самолёт уже оторвался от взлётной полосы и взял направление на восток.
Георг проснулся от громкого ноющего звука. Открыв глаза, он увидел ярко мигающую лампу над кабиной пилотов. Он очень крепко спал и не сразу смог понять, где он и что происходит. Менке подал команду на десятиминутную готовность. Солдаты технической поддержки подошли и стали помогать надевать парашюты и проверять снаряжение. В своей жизни Георг не только не прыгал с парашютом, но и на самолёте он летел впервые. К своему удивлению, он не почувствовал даже волнения. Он был настроен на веление судьбы, а тут уже ничего не изменишь: «Если прыгать вместе со всеми в ночную пустоту, то значит, надо прыгать. Хочешь ты этого или нет. Раз очутился в таком дерьме, то теперь смотри, как из него выбираться. Но в самолёте явно не останешься. Выбросят эти солдатики». К Георгу подошёл один из солдат, помог надеть снаряжение и объяснил, как себя вести в воздухе после выбрасывания. Сообщил, что выброска происходит над горами и квадрат приземления находится не в ущелье, а на ровной площадке вершины. Там будут гореть огни. Сказал, на что обращать внимание, куда смотреть, за какие стропы тянуть, за какие нет. Затем, посмотрев Георгу в глаза, он спросил:
– Ты уже прыгал с парашютом? Мне кажется, что ты вообще первый раз в самолёте.
– Ты прав. Парашют я видел один-единственный раз. Это было вчера или уже позавчера. Но ты не переживай. Я прошёл хороший инструктаж. Долечу до земли целым и невредимым.
Георга вытолкнули за борт третьим. Последним выпрыгнул Менке. Купол с резким, улетающим вверх шелестом хлестанул за спиной и раскрылся. Георг почувствовал тот самый удар между ног, о котором говорил инструктор: «Значит, всё получилось, значит, приземлюсь живым». Как и сказал солдат в самолёте, внизу действительно были видны еле различимые огни в форме квадрата. Георг попробовал тянуть стропы, чтобы почувствовать, как управлять и рулить парашютом. Разобрался довольно быстро, но чем ниже он спускался, тем сильнее дул боковой ветер и уносил его всё дальше от костров, разведённых на земле. Отсутствие навыка управлять парашютом в различных погодных условиях привело к тому, что в назначенный квадрат он приземлиться не сможет. Внизу раздался хлопок от выстрела. Один, другой. Затем очередь, ещё, и завязалась перестрелка. Сверху было хорошо видно множество огоньков, выбрасываемых из дул автоматов при стрельбе. Слева, в метрах двухстах от квадрата для приземления, таких огоньков было видно около десяти. А со стороны сигнальных костров лишь два или три. «Засада! – неподалёку, в воздухе, раздался кричащий голос. – Тянем по ветру вправо, в сторону границы. Тут засада!» И голос улетел вместе с ветром. Георг растерялся, стал тянуть не те стропы, и парашют начало кидать из стороны в сторону. В темноте он не мог видеть ни одного парашюта, чтобы сориентироваться и примкнуть за кем-нибудь. Темень земли приближалась с сумасшедшей скоростью, и для неопытного Георга просто не оставалось другого выбора, как сконцентрироваться на посадке, где бы она не случилась: «Давай. Постарайся мягче приземлиться, а потом отстегнуться и бежать. Или искать других?»
За мгновение до посадки он подумал о том, что ещё несколько дней назад в это время он спал со своей женой в удобной постели, а теперь он падает с неба над Афганистаном. Огни костров исчезли из поля зрения, и он летел просто в темноту. Судя по линии видимости огней, которые исчезли на уровне прямой видимости, Георг должен был уже приземлиться, но он всё ещё летел. Даже не было видно земли, и он не мог понять, когда произойдёт касание. Поняв, что парашют снесло в ущелье, он запаниковал от мысли, что достигнет земли на склоне горы и улетит в пропасть. Полетели мысли вроде «как там устоять с такой инерцией движения». Подхватив сильный порыв ветра, парашют резко поменял направление, и Георга с огромной скоростью понесло в чёрную пустоту ущелья. Он даже не понимал, как себя вести и что предпринимать. Он просто ничего не видел. Решив принять приготовленный ему природой экзамен спокойно, он перестал суетиться и бессмысленно тянуть стропы. Он просто стал ждать приземления с одной только надеждой остаться живым.
