Солнце уже перешло за зенит, а он шёл без отдыха. Останавливался лишь несколько раз, чтобы оглядеться и прислушаться к продуваемому ветром пространству ущелья, где он был совершенно один. Требовалась передышка. Спрятавшись в тени густо разросшегося кустарника, он упал на землю, чувствуя себя в оазисе посреди каменной пустыни. Вытянув ноги и руки, лёжа на животе, с закрытыми глазами, он думал: «Что дальше? Где я? В Афганистане, в Китае или Пакистане? Куда идти?» Рюкзак давил сверху и мешал дышать. Перевалившись на бок, затем на спину, глядя на журчащую реку, которая беззаботно бежала в своём направлении, преодолевая препятствия самым лёгким путём. Река заворожила его на какое-то мгновение, вымыв все отягощавшие его мысли и переживания. Он как будто услышал её просьбу остаться на этом месте, отдохнуть и выспаться. Сбросив с себя рюкзак и раздевшись до пояса, он запрыгнул на выступавший из воды камень, присел и освежился холодной, живой свежестью. Этого не хватило. Вернувшись на берег, он снял с себя всю одежду и, зайдя по колено в ледяную воду, присел и быстро стал ополаскивать тело. Торжество для уставших ног. Долго наслаждаться ледяной водой было нежелательно, и он выпрыгнул на жаркий каменистый берег. На глаза попался его валяющийся рюкзак. Собрав свои разбросанные вещи и вытираясь на ходу, он раскрыл рюкзак и вывалил всё его содержание на землю. Нужно было выяснить, что у него есть из провизии. Быстро одевшись, он начал разбираться с тем, что ему предоставила судьба. В десантных рюкзаках была провизия, так называемый жизненный резерв, которого при разумном использовании должно хватить на три дня. Значит, вместе с изъятой из рюкзака Менке провизией Георг мог продержаться почти неделю. Две фляжки для воды, сухой спирт для разжигания огня, две коробки спичек, а также две зажигалки, его и Менке. Два фонарика с динамо, большой толстый конверт, который он вынул из-под полы мёртвого руководителя экспедиции, два свёртка, тайно взятые в экспедицию как достояние рода, которое он не мог оставить у Габриэлы и был готов нести этот самый главный груз с собой до конца. Солнцезащитные очки, перчатки, десять метров лёгкой, но очень крепкой верёвки с карабинами на концах и два отдельных карабина лежали в боковом кармашке рюкзака. Он взял ремень и положил вместе со всем его содержанием в ряд.
Когда он глядел на всё своё богатство, которое поместилось в один рюкзак и являлось на ближайшее время тем единственным, что даст ему возможность выжить одному, среди гор и камней, взгляд остановился на кобуре, и он вновь вынул пистолет. Осторожно, во избежание случайного выстрела, осмотрел его со всех сторон, относясь к этому предмету как к возможному добытчику пищи или если, не дай бог, встретится опасный зверь, как к защитнику его жизни. Георг даже не знал, как называется этот пистолет. На боковой стороне стояла печать «P 38», но ему это ни о чём не говорило. Быстро разобравшись с выбросом обоймы, он посчитал патроны: «Восемь. Восемь возможностей прокормиться или оборониться». Чтобы быть уверенным в умении применить его в деле, он снял предохранитель и, прицелившись в недалеко лежавший камень, подержал оружие на вытянутой руке, затем поставил на предохранитель и убрал его в кобуру. Так же внимательно изучил десантный нож, тут же испытав его действие. Он нарезал охапку свежих ветвей и уложил их подальше от воды на прогретом солнцем плоском большом камне. Камень накопит дневное тепло, а ночью будет отдавать его, тем самым Георг сможет хотя бы несколько часов после захода солнца спать на тёплой подстилке. Разрезав ножом влагонепроницаемый конверт, вынул из него несколько с двух сторон напечатанных листов и карты со схемами продвижения экспедиции. К прочтению секретных инструкций по миссии на Тибет у него не было никакого интереса, а вот карты оказались как раз кстати. Читать их Георг умел очень хорошо, да и помечены они были достаточно наглядно и понятно. Через несколько минут он разобрался, где располагаются квадрат их запланированной высадки и примерное место его настоящего местонахождения. Очень хотелось есть, но внутреннее состояние страха сбивало аппетит, и, сжевав лишь полкусочка хлеба, он вновь сложил всё в рюкзак, выдвинулся из-под куста на освещённый солнцем большой валун, лёг на спину и, прикрыв глаза, попытался отдохнуть. Он не чувствовал физической усталости, нервная система была ещё настолько заведена, что не давала ему возможности обращать внимание на себя, внешнего. Адреналиновый шок, полученный ночью, отпускал, и в голову стали прокрадываться мысли о неизвестности даже завтрашнего дня. Представив перед собой карту мира, он посмотрел на ней туда, где находился Гейдельберг, и протянул мысленную линию до территории нескончаемых гор, того места, где он находился на пересечении Памира и Гималаев. Тысячи километров гор, а он один с рюкзаком. Абсолютно один.
