Художник, ясное дело, чувствовал нашу к нему симпатию, юными друзьями называл он и передвигавшегося на костылях секретаря редакции поэта Кучерявого, и веселого парубка-печатника Ивана, и нас, терновщанских, по его выражению, «отроков», чьи худющие, как воловьи жилы, шеи, указывали на трудности эпохи, а также и на то, что, несмотря на карточную систему, мы все же идем в рост, быстро вырастая из своих терновщанских сорочек. Оба мы ведем жизнь весьма динамичную, целый день на побегушках, ведь кроме прямых обязанностей, выпавших на нашу долю — тому в МОПРе, а тому в типографии, «отрокам» достается еще множество поручений и от райкома, и от редактора, и от каждого, кто вместо того, чтобы самому бежать по делу, ищет себе, по примеру старших, безотказного курьера. А эти двое именно и были такие, быстроногие и безотказные, их разбитые в беготне парусиновые туфли не знали устали, — ребят не обижало быть в роли «старшего куда пошлют». Зато им тоже при случае оказывалось поощрение, скромное покровительство, скажем, за отсутствием апартаментов, юным терновщанам позволялось ночевать в редакции, в этой бывшей монастырской пристройке, где продавались когда-то свечи, пол здесь выстлан мозаичной плиткой и даже летом не нагревался, такой был цементно-холодный, что спать лучше было на редакционных столах, где мы и устраивались рядышком, постелив под себя подшивку газеты «Вістей», а укрывшись «Правдой» или же наоборот.
Однажды, когда Художник почему-то не принес свои линолеумы в назначенный день, нас с Кириком послали разыскать его и выяснить, в чем дело. Мы долго блуждали по разбросанному на холмах Козельску, пока на самой окраине не набрели на след нашего маэстро. Снимал он для себя у одной вдовы небольшую комнатенку, и каждый угол этого обиталища как бы свидетельствовал, что для жильца материальная сторона жизни мало что значит, уют и удобства, да и сама жизнь для него, пожалуй, трын-трава: на столе валяются какие-то банки, тюбики с краской, засохшей на них, железная койка не убрана, запыленные подрамники в дальнем углу свалены кучей, а под потолком, повешенные на крючках, зияют пустотой несколько деревянных клеток, предназначенных, видно, для певчих птиц. А стол… Все на нем вперемешку: картон, кисти, овальная доска с засохшими красками и рядом блюдце с огрызком соленого огурца…
