Христианству такие идеи были чужды изначально, как проявление язычества. Реинкарнация (метемпсихоз) была осуждена многими Отцами Церкви. В VI веке в формуле отречения от манихейства 12-м пунктом стояло: «Верующий, что человеческие души перемещаются заново в другие тела или в животных — да будет анафема». В 543 г. поместный Константинопольский собор, осудивший мнение Оригена о предсуществовании душ, тем не менее, не нашел в его учении признаков реинкарнации. Она был анафематствована лишь в 1082 г. в Константинополе, на Соборе против учения Иоанна Итала. [13]
Итак, совершенно очевидно, что следовать учению о реинкарнации, оставаясь при этом ортодоксальным христианином, невозможно. Вопрос, как относился к нему ЛНГ, остается открытым.
Огненный демон
ЭИ, 13. «Лучший друг сатаны — огненный демон Яхве, говоривший с Моисеем на горе Синай; наивысший святой сатаны — Иуда, предавший Учителя; тот, кто следует принципу Иуды, — свободен от греха, ибо все, что он творит, надо звать благом. Эти люди по ту сторону добра и зла. Им позволено все, кроме правдивости и милосердия». [6]
Эти шокирующие положения некогда были достаточно распространены в околохристианском дискурсе. ЛНГ пишет, характеризуя учение гностической секты офитов: «По этой логико-этической системе, в основе мира находится Божественный Свет и его Премудрость, а злой и бездарный демон Ялдаваоф, которого евреи называют Яхве, создал Адама и Еву… Себя он называет Богом Единым, но он лжет; на самом деле — он просто
Разбирая цитаты из гумилёвских лекций, мы видели, что ЛНГ в своё время симпатизировал похожим взглядам. Но, во-первых, нет доказательств, что он их сохранил, а во-вторых, разумеется, невозможно обвинять его в гностицизме, который он неоднократно и недвусмысленно осуждал: «Гностики ненавидели окружающий их мир и чтили умерщвляющий радиораспад. Поэтому, с нашей точки зрения, следует зачислить авторов гностических учений в разряд губителей окружающей среды». [6]
Гностикам (и их современным последователям) принадлежит также идея о «святости» и благородных побуждениях Иуды Искариота, чье предательство, якобы, было санкционировано Самим Христом. Это лишний раз подтвердила бурная реакция антиклерикальных кругов на публикацию в 2006 году найденного ещё в 1978 году гностического «Евангелия от Иуды» (независимо от его подлинности). Убежден, что ЛНГ была абсолютно чужда подобная трактовка:
«„Наивысший святой cатаны“ назвал его Лев Гумилев, и это верно. Зло, совершенное Иудой, — абсолютное, не нуждающееся в объяснении. Не зло от слабости, корысти, невежества — просто Зло. Он мог спастись, даже после предательства: существует предание, что Христос не умер на кресте, пока Иуда не покончил самоубийством. Быть может, Он ожидал его покаяния, хотя знал, что не дождется. „Лучше было бы этому человеку не родиться“, — сказал Он про Иуду, а в другой раз назвал его „сыном погибели“. Для христианина этого достаточно, чтобы знать: всякий, кто оправдывает Иуду, сам есть зло». [2]
Назвать Иуду «наивысшим святым сатаны» можно лишь в том смысле, в котором церковная традиция называет антихриста «подобным Христу». «Подобным», но «противоположным». Состояние Иуды после предательства — противоположный полюс святости, высшая греховность.
«Иуда был господином своих помыслов и в его власти было не повиноваться им и не склоняться к сребролюбию, то он, очевидно, сам ослепил свой ум и отказался от собственного спасения… Посмотри, сколько сделал Христос, чтобы склонить его на Свою сторону и спасти его: научил его всякому любомудрию и делами и словами, поставил его выше бесов, сделал способным совершать многие чудеса, устрашать угрозою геенны, вразумлял обетованием царства, постоянно обличал тайные его помышления, но, обличая, не выставлял на вид всем, омыл ноги его вместе с прочими учениками, сделал участником Своей вечери и трапезы, не опустил ничего — ни малого, ни великого; но он добровольно остался неисправимым». [8]
Думается, это ЛНГ и имел в виду.
Утешитель
ЭИ, 14: «Христос единый отверг зло, сказав: „Отыди от меня, сатана“. Только силою пречестного креста спасена Земля от уничтожения злом (может быть, психической аннигиляции) и ныне готовится к встрече Параклета (Утешителя), который преодолевает пространство, время и злобность душ людских. Он вечно приходит и вечно с нами и всё же мы чаем его повседневно. Это тайна, не открытая скудному разуму людей». [6]
Прежде всего укажу на примечательные слова: «может быть, психической аннигиляции», которые никак не могут оказаться в рукописи, созданной где-то в Центральной Азии, которую сам ЛНГ «датировал» периодом с III по XVI век. Это еще раз к вопросу об авторстве «Апокрифа»…