В любом случае очевидно, что гумилёвским «истороископом» Иван Москвитин владеет виртуозно.
Невероятный Кнорозов, герой и гений русской науки
19 ноября 2022 года исполнилось сто лет со дня рождения Юрия Валентиновича Кнорозова, русского советского ученого-палеолингвиста, дешифровщика письменности майя.
1 января 2000 года Майкл Ко, известный американский археолог и антрополог, специализировавшийся в майянистике, заявил: «Томпсон был не прав. Прав оказался Кнорозов». Он сделал это, выполняя волю своего покойного коллеги Эрика Томпсона, некогда просившего его именно в 2000 году рассудить их давний научный спор с молодым советским учёным Юрием Кнорозовым.
Вряд ли Томпсон, корифей и непререкаемый в свое время авторитет, который был абсолютно уверен, что в споре по поводу письменности майя прав именно он, думал, что коллега исполнит его саркастическое предложение буквально. Но именно так и случилось. Более того, Ко провозгласил, что отныне все учёные, исследующие майя, являются «кнорозовистами».
Это невероятный прецендент в истории науки: приходит никому неизвестный молодой человек, вчерашний студент, почти самоучка, в узкую научную область, где все давно сложилось и устоялось, в том числе и иерархия имен. И с кажущейся лёгкостью опровергает выводы авторитетов.
А если вспомнить, что учёный этот из страны, где данного научного направления попросту никогда не было, а сам он в жизни не видел подлинников тех надписей, которые расшифровал, дело выглядит вовсе невероятным.
Но Юрий Кнорозов именно таким и был — невероятным. Его принято называть «русским Шампольоном» — имея в виду дешифровщика древнеегипетской письменности. Но и у того, и у других великих дешифровщиков мёртвых языков были билингвы — надписи, дублированные переводом на язык известный. А у Кнорозова были лишь две книги с копиями майяских надписей, кем-то «затрофеенные» в поверженном Берлине и неведомым путём попавшие именно в те руки, которым они более всего были нужны.
Он работал практически в одиночку, без связи с коллегами, занимавшимися этой темой — а их во всем мире-то были считанные единицы. И идя на защиту диссертации 29 марта 1955 года, он попросту не знал, чем она закончится. Просто не защититься было минимальным риском — могли и уволить, и даже арестовать. Ведь его работа, доказывающая наличие письменности у майя, противоречила одной из догм марксисткой теории — что в доколумбовой Америке классовые государства отсутствовали, а фонетическое письмо могло существовать лишь в них.
Но чуть более чем трехминутное выступление Кнорозова на защите закончилось фантастическим триумфом: ему было присвоено звание даже не кандидата, а сразу доктора исторических наук! Такого в советском научном мире еще не бывало.
А догма… она куда-то тихо исчезла. Зато появилась возможность читать письменность майя — что дало изучению этой древней цивилизации величайший стимул для развития.
И появилась советская-российская школа майянистики, сегодня — одна из наиболее авторитетных в мире.
И весь мир узнал одного из гениев науки, возможно, последнего в XX веке.
Открытия, происходящие в майянистике сегодня чуть ли не ежедневно, потрясают. Еще лет тридцать назад учёные понятия не имели, например, о политической и военной истории майяских городов-государств, которая сейчас хорошо известна — иногда даже в мелких подробностях. А сколько новых, потрясающих сведений мы в режиме онлайн получаем о культуре, религии и прочих аспектах этой великой цивилизации!.. И всему этому мы обязаны именно Юрию Валентиновичу.
А ведь он увидел памятники майя воочию лишь на склоне жизни — в 1990 году, когда смог наконец-то выехать в Центральную Америку, где его уже давно превозносили как культурного героя и гения, даровавшего государствам этого региона тысячелетия письменной истории. Поднявшись в одиночку на пирамиду майяского города Тикаля, он долго молча стоял там…
Глядя на эту жизнь в ретроспективе, начинаешь догадываться, что случайностей в ней не было. Детская травма головы, после которой он временно ослеп — позже он называл её «колдовской»… Дар предвидения и целительства… Странные слова, которые он произносил в детстве — позже оказавшиеся майяскими… Его твёрдое желание стать историком — не слишком в русле семейных традиций… «Случайно» попавшаяся ему в юности на глаза статья немецкого исследователя Пауля Шелльхаса под названием «Дешифровка письма майя — неразрешимая проблема», побудившая его упрямо опровергать это мнение — ибо то, что написано одним человеком, обязательно способен прочитать другой…