В 1936 году, когда очень немногие его соседи могли похвастаться, что у них есть постоянная работа, дедушка Грейс по материнской линии Томас Пирс каждое утро вставал в пять часов и садился на стэмфордский поезд до Нью-Йорка. Работал он в рекламе, хотя в юности мечтал совсем не об этом. Зато зарплату в фирме платили исправно, а начальство давало понять, что ценит вклад Томаса. Во времена Великой депрессии, когда люди со всей страны стекались в Нью-Йорк в поисках хоть какой-то работы, напротив офиса змеилась длинная очередь за хлебом, а дома в Коннектикуте ждала жена на позднем сроке беременности, дедушке оставалось только порадоваться своей удаче и пытаться не думать о том, что будет, если его уволят.
У них уже был маленький сын, Артур, и втайне Томас надеялся, что родится второй мальчик. Но его жена Грейси была уверена, что ждет девочку, и собиралась дать ей двойное имя – Марджори Уэллс. Это была ее девичья фамилия – Уэллс.
Томас Пирс возвращался домой примерно в половине седьмого вечера. Жила семья в причудливом каменном коттедже с круглой башенкой. Дом располагался в том месте, где протекавшая по Стэмфорду река делала поворот. Обычно после работы Томас подкреплял силы чем-нибудь крепким, пока жена укладывала ребенка, а потом готовила ужин на двоих. Грейси выросла в доме, где всю работу за нее выполняли слуги, и заниматься хозяйством ее никто не учил, однако готовила она вполне сносно. Рецепты Грейси брала из «Кулинарной книги миссис Уилсон». Туда вошли как раз те блюда, которые Грейси ела в детстве. Впрочем, попадались и более смелые варианты – например, чоп-суэй, экзотический восточный деликатес, для приготовления которого требовались свинина, капуста, лук и густой коричневый соус. Позже Грейси открыла для себя «Путь к сердцу мужчины…», и с тех пор на столе начали появляться сладкие кексы «бундт» и блинчики из мацы. Томас поглощал все эти лакомства с удовольствием и легким чувством вины. Он ведь так и не признался жене, что его мать еврейка.
Однажды вечером Томас вышел из офиса вместе с новым коллегой по имени Джордж. Его недавно взяли, чтобы писать тексты для радио. Оказалось, что Джордж живет вместе с семьей своей сестры в Дэриене – сам пока на ноги не встал. Судя по всему, условия там были неважные. К тому времени, как поезд доехал до станции Гринвич, Томас Пирс пригласил коллегу к себе домой на ужин. К сожалению, предупредить Грейси о неожиданном госте не было возможности. Телефон на станции не работал, а когда они добрались до аптеки, где стояли автоматы, то перед каждым своей очереди позвонить дожидались не меньше двух человек. Поэтому Томас и Джордж решили просто ехать домой и добрались как раз на закате.
Грейси, конечно, рассердилась, но принесла обоим мужчинам выпить и отправилась на кухню, пытаясь сообразить, как выкрутиться из положения. К сожалению, в тот вечер она готовила не чоп-суэй, который можно легко разделить на троих. На вечер Грейси купила у мясника всего четыре бараньи отбивные. Единственным выходом из положения было почистить и сварить побольше картошки. Уложив ребенка, Грейси глотнула чуть-чуть шерри и присоединилась к мужчинам.
Говорили они, слава богу, не о работе, а о сестре Джорджа. Та вышла замуж за «грубого мужлана», утверждавшего, что все интеллигенты – слюнтяи. В отношении Джорджа Грейси вполне была согласна с этой суровой оценкой, однако самого подхода к делу не одобрила.
– Жаль, что ваша сестра нашла себе такого мужчину, – сказала Грейси.
– Вот именно. Она ведь умная девушка. Не понимаю, что она в нем нашла.
Мужчины выпили еще, а Грейси отправилась готовить отбивные. Потом накрыла стол на троих. Если бы ее предупредили хотя бы за пару часов, Грейси бы успела сделать рагу, и тогда еды хватило бы на всех троих. В кулинарной книге как раз был рецепт, который Грейси давно хотела испробовать, – Брунсвик-рагу, которое можно готовить не из дорогого мяса, а из дешевой курицы. За четыре года брака, которые все пришлись на Великую депрессию, Грейси в совершенстве освоила умение экономить. Она старалась, чтобы из денег, отложенных на хозяйство, каждую неделю оставалось по четыре-пять долларов. Когда надо было купить что-то для дома, или для ребенка, или для Томаса, Грейси всегда немножко завышала цену для мужа, а излишек оставляла себе. Это было почти так же здорово, как самой зарабатывать деньги. Весной Грейси даже открыла счет в Первом Стэмфордском банке – разумеется, совместный с мужем. Впрочем, Томас о существовании этого счета даже не подозревал.
