– Хорошо бы… – вздыхал о чем-то гость, когда Грейси вернулась с отбивными. Оба были с ней любезные, а изголодавшийся Джордж, судя по всему, по достоинству оценил ее стряпню. Однако ни один из мужчин не прокомментировал тот факт, что на тарелке Грейси лежало одно пюре. Гость не считал нужным делать паузы в речи, чтобы прожевать еду, поэтому Грейси получила возможность полюбоваться бараньими отбивными даже в слишком больших подробностях. Грейси радостно предвкушала возможность ими полакомиться, однако ничего не поделаешь – пришлось уткнуться в свое пюре и при этом стараться следить за разговором.
Джордж рассказывал, что в городе есть одна квартира, и располагается она в квартале Тюдор-Сити в Ист-Сайде на какой-то из Сороковых улиц. Совсем недалеко от офиса, можно даже дойти пешком. Джордж ходил смотреть эту квартиру с «одной хорошей знакомой» – Грейси едва удержалась, чтобы не уточнить статус этой женщины. Квартира маленькая и уютная, а учитывая ситуацию на рынке недвижимости, стоила чистые гроши, ведь половина здания пустовала. И в этом-то была проблема – даже грошей у Джорджа не было. На самом деле у него не было ничего, кроме зарплаты и дома в северо-западной части штата Коннектикут, покупателей на который не находилось.
– А в каком городе дом? – спросил Томас скорее для поддержания разговора, чем из любопытства.
Оказалось, не в городе, а за городом. Ближайший к нему населенный пункт – деревня с поэтичным названием Водопады. А еще недалеко находится город Канаан, объяснил Джордж. Стоит дом на озере. Когда-то принадлежал его матери, но теперь перешел к Джорджу. Он не бывал там уже пару лет, но договорился с одним брокером из Лэйквилла, и тот выставил дом на продажу. Удачное же времечко Джордж выбрал! Пока что коттедж даже смотреть никто не приходил.
– А что за дом? – заинтересовалась Грейс. Когда Джордж попросил добавки, пришлось сказать, что бараньих отбивных больше нет, зато осталось пюре.
Дом старый, примерно восьмидесятых годов прошлого века, ответил Джордж. Но в 1905 году его родители пристроили еще крыло с кухней на первом этаже и спальней на втором. Всего наверху три спальни. Участок раньше был приличный, примерно четыре акра, но, к счастью, землю Джордж успел продать до начала Великой депрессии. Сейчас остались всего пол-акра, которые ведут к маленькому озерцу. Называется оно Чайлд – это фамилия семьи Джорджа.
– И сколько вы за него просите? – спросила Грейси, которая даже есть перестала.
Когда Джордж назвал цену, Грейси встала из-за стола и поднялась наверх. Чековую книжку она хранила в верхнем ящике конторки. Кожаная обложка была еще совсем жесткая и не успела размягчиться от использования. До этого Грейси ни разу не приходилось выписывать чек.
Трудно было сказать, который из двух мужчин был потрясен больше.
– И всем этим великолепием я обязан жене! – впоследствии часто провозглашал Томас, делая широкий жест рукой. Теперь он стал настоящим землевладельцем, сквайром. Томас любил сидеть с гостями на террасе и наблюдать, как дети, Артур и Марджори, играют в рыбаков на маленьком причале. Летом весь август Томас проводил здесь. В этом месте он чувствовал себя счастливым. После войны (Томас благополучно вернулся из Южно-Тихоокеанского региона, но его коллеге Джорджу Чайлду, увы, не посчастливилось) он рассказал жене, что по ночам, вдали от дома, лежал и представлял, будто слышит звуки дождя на озере. Это помогало ему заснуть.
Каменный дом с башенкой в Стэмфорде перешел к Артуру. Тот продал его и, к удивлению всей семьи, взял да переехал в Хьюстон. Племянница Артура, Грейс Рейнхарт-Сакс, была незнакома с дядей и ни разу его не видела.
Дом у озера достался Марджори, матери Грейс. Строго говоря, по закону он принадлежал вдовцу, однако Ева, будучи обладательницей гораздо более роскошного летнего дома на Лонг-Айленде, побывала в Коннектикуте всего один раз. Кроме того, Грейс любила домик больше, чем кто-либо еще из членов семьи, – совсем как мама, дедушка и бабушка, в честь которой ее, собственно, и назвали. Грейс радовалась, что ее тезкой была именно экономная и находчивая бабушка. Однако для всех них, в отличие от Грейс, домик был удовольствием, а не необходимостью.
