– Ну что, хорошо? – Оддни улыбается краем рта, сама отпивает глоток и лишь потом убирает фляжку. Она всегда пила много. Я помню, как много лет назад на днях рождения или на кемпингах она везде шаталась пьяная. Однажды она так напилась, что, когда пошла справить нужду, упала на спину и так и заснула со спущенными штанами. Никогда я не видела зрелища более прискорбного! К счастью, сама она этого не помнит. Но когда мы видимся, у меня в голове встает эта картинка: как она там лежит…
– А я и не думала, что будет так холодно, – говорю я.
– А я уже давно холода не чувствую, – со смехом произносит Оддни. И снова протягивает мне фляжку. Сейчас мы идем позади всех, и я рада, что нас никто не видит.
– Уфф! – Я издаю стон и смахиваю набежавшие в уголки глаз слезы. Не могу сказать: то ли они из-за ветра, то ли от холода, то ли от крепкого спиртного.
– А как у вас там это вот все… – Оддни неопределенно машет рукой, – дизайн и все такое?
– Отлично, – отвечаю я. – Дела идут хорошо. А у тебя? Ты сейчас чем занимаешься?
– Ой, ну, знаешь, – вздыхает Оддни. – То одним, то другим. Какое-нибудь занятие уж всегда найдется.
Я прикусываю язык. У меня совсем вылетело из головы, что недавно мама и Ингвар сняли с Оддни почти всю ответственность, потому что больше ничего не могли доверить ей в семейном бизнесе. Я полагала, что Оддни все равно, но, может, я была не права. Может, безделье тяготит ее.
– А ты давно здесь в последний раз бывала? – спрашиваю я, чтобы сменить тему.
– В общем, да. Мы с братом и сестрой иногда приезжаем сюда летом и ночуем на даче на папиной земле. – Оддни задумывается. – Наверно, когда в последний раз собирались, мы были еще подростками.
– И как это было – расти с мамой и Ингваром?
– Ты же знаешь, я самая младшая. – Оддни трет нос рукавом. – Твоя мама средняя, а Ингвар, разумеется, старший.
– Я вот не могу себе представить, каково это – иметь маму и Ингвара в качестве старших брата и сестры, – смеюсь я. – В этом ведь есть такой, как бы сказать, вызов, да?
Оддни улыбается, но мне кажется, за этой улыбкой кроется грусть.
– Вот именно. – Оддни еще раз отпивает из фляжки. – Нормальный такой вызов.
Оддни останавливается, и я тоже вместе с ней. Я ищу глазами Триггви, думаю, что он, наверно, должен быть рядом и поддерживать ее. Но вся наша толпа продолжает идти и уже заметно оторвалась от нас. Если я сейчас позову, то или никто не услышит из-за ветра, или я привлеку всеобщее внимание, и выйдет конфуз.
– Оддни?
– Знаешь, – Оддни не отводит глаз от моря, – однажды летом здесь со скалы сорвался ребенок. Мы в то утро играли с этим мальчиком. Всего четыре года ему было. – У меня в животе все обрывается, хотя я уже слышала этот рассказ. – Он исчез со своей дачи, – продолжает Оддни. – Родители везде искали. Но не нашли, и… и тут братец Ингвар сказал, что видел, как тот играл у обрыва, и потом тут в траве нашли его игрушечную машинку.
– Это… ужасно, – выдыхаю я. Оддни делает шаг вперед и вытягивает шею, чтоб видеть, как волны внизу ударяются о скалы. И вдруг я спохватываюсь. – Оддни, – говорю я. – Не стой к краю так близко…
Она как будто не слышит, полностью погрузилась в свои мысли. Она подошла так близко к обрыву, что я замерла. Она лезет рукой под куртку, чтоб достать фляжку. Но тут она теряет равновесие.
– Оддни, осторожнее, я… – но закончить я не успеваю: она оступается. Одна нога скользит вниз, к краю, она вот-вот рухнет.
Я пытаюсь дотянуться, но не успеваю ухватить за куртку. Лишь слегка ощущаю кончиками пальцев материю, и тут Оддни срывается.
Сейчас
Воскресенье, 5 ноября 2017
Хотя место преступления находится не так уж далеко от гостиницы, добираться до него на машине было долго – гораздо дольше, чем идти напрямик пешком. Сайвар и Хёрд сперва ехали по грунтовке, и пока машина тряслась и попадала то одним, то другим колесом в выбоину, Сайвар обдумывал следующие шаги. Семейство все еще жило в гостинице, и лучше всего было успеть поговорить с как можно большим количеством народа, пока все не разъехались по домам.
Сайвар нечетко представлял себе, сколько в гостинице постояльцев. Насколько он понимал, члены семьи собрались там, чтоб отпраздновать столетний юбилей основателя рода, скончавшегося несколько лет назад. Значит, речь, очевидно, шла о какой-то одной ветви большого рода или паре-тройке семей. С утра полицейским позвонили, но в телефонном разговоре ход событий был описан недостаточно внятно, и сейчас они ехали в гостиницу собирать сведения.
– Что тебе известно об этой семье? – спросил Сайвар. – Ты не знаешь, там никаких конфликтов не было?
– Я знаю, что род Снайбергов происходит со Снайфетльснеса. – Хёрд задумался. – Сейчас я никаких конфликтов не припомню, разве что между братьями, когда-то давно. У Ингоульва было два сына – Берг и Хаукон. Берг был нелюдимым и потомства не оставил, а у Хаукона родилось трое детей, и от них и пошла та семья, которая сейчас приехала в гостиницу.
