Сайвар смерил Петру взглядом. Может, она говорит правду? Он сомневался, что все так просто, и подозревал, что по дороге в гостиницу Ирма с Петрой договорились, что рассказывать, чтоб их версии звучали одинаково. Но пойдут ли они на то, чтоб выгораживать друг друга, если они друг друга совсем не знают? Он не видел, какие у Петры могли быть мотивы выгораживать Ирму после всего, что та сделала ее дочери. Но сама Ирма – иное дело. Он уже сейчас видел, насколько далеко та готова зайти в своих попытках защитить Петру, свою сестру. Может, Ирма ухватилась за шанс получить ее одобрение?
– Как вы думаете, почему Ирма соврала вам про Лею? – спросил Сайвар.
– Потому что… – Петра замялась. – Потому что она хотела меня предостеречь.
– От чего предостеречь?
– От Виктора, – ответила Петра. – Она считала, что Виктор опасен.
– А вы?
– Что?
– Вы сами считали, что Виктор опасен? – спросил Сайвар.
Петра опустила глаза и погладила ранку возле ногтя на большом пальце.
– Я не знала что и думать.
– Ирма не могла предостеречь вас другим способом, не затевая всю эту суету? Выманить вас на улицу, завести на гору… – предположил Хёрд. – Если цель – просто предостеречь, то выходит слишком много возни.
– Мне кажется… – Петра замялась. – Мне кажется, она желала, чтоб Виктор сорвался с обрыва.
– С обрыва?
– Да, – кивнула Петра. – Мне кажется, она нас туда завела, потому что думала, что он опасен. Она была уверена, что он что-то сделал с Майей.
– И Ирма столкнула его вниз? – допытывался Сайвар.
– Нет. Я этого не говорила. Я говорила: она желала ему сорваться, но когда дошло до дела, она его никуда не сталкивала. Как я уже говорила: по-моему, она не совсем нормальная. У нее жизнь была трудная: мама больна, сама она одинокая, и…
– Вам не кажется подозрительным совпадением, что жизнь Виктора оборвалась именно так, как она желала? – спросил Хёрд. – Неужели мы так и поверим, что ни одна из вас этому не поспособствовала?
Петра наклонилась к столу:
– Ирма считала, что должна меня защищать. Она думала, что Виктор опасный. Но в конце концов вышел несчастный случай. Мы потеряли Виктора, и он сорвался с обрыва. Хотите верьте, хотите нет, но так все и было.
Сайвар выложил на стол фотографию кулака Виктора, сжимающего прядь длинных темных волос:
– А как вы тогда объясните вот это?
Петра некоторое время смотрела на фотографию, а потом отвернулась, и в ее лице была боль. Она закрыла глаза, глубоко вздохнула, а потом решительно посмотрела на Сайвара.
– В какой-то степени Ирма права насчет Виктора. Он был недобрый человек. Он…
Сайвар ждал, но, казалось, Петра не может завершить фразу.
– Что вы хотели сказать? – наконец задал он вопрос.
– Судя по всему, Виктор долгое время питал ко мне чувства. Которые я… – Петра вдохнула через нос. – О которых я и не подозревала. Я всегда расценивала его как родственника, а у него, судя по всему, мнение было другое. В ту ночь он пытался…
Петра проглотила комок в горле и опустила взор. Ее глаза наполнились слезами.
– Понимаю, – вздохнул Сайвар.
Петра кивнула. А потом подняла глаза, и в них плескалось отчаяние.
– Это ведь не подвергнется огласке? Пожалуйста, я не хочу, чтоб моя родня узнала.
Сайвар с Хёрдом переглянулись. Они не могли ничего обещать.
– А чьи же это тогда волосы?
– Мои. Виктор пытался успокоить меня, говорил, что все будет в порядке. Он всегда пытался меня подбодрить, если мне было плохо. – И вдруг в голосе Петры зазвучала злость. Она добавила: – И все-таки как раз из-за Виктора все стало совсем не в порядке.
Сейчас
Воскресенье, 5 ноября 2017
Сейчас в моем доме все вверх дном – совсем как в пятницу, когда мы уезжали, но мне уже все равно. В свете масштабных событий немного хлама – это сущие пустяки. Хочется пустить слезу, когда меня встречает знакомый запах, который всегда витает в твоем доме, но который ты сам замечаешь лишь после долгой отлучки. Жилище озаряется светом, я смотрю в окно. На улице темнота, ни зги не видать. Лишь едва виднеются кусты у самого стекла.
Я занавешиваю окно. Гест ничего не говорит.
– Я есть хочу, – произносит Лея, открыв холодильник. – А тут ничего нет.
– Я могу что-нибудь купить, – предлагает Гест.
– Суши! – просит Лея.
– Я бы тоже не отказалась от суши, – говорю я.
Ари пожимает плечами в знак того, что ему все равно.
– Я поеду за едой, – решаю я. – Лея, ты со мной?
Лея открывает рот, как бы для того, чтоб возразить, но потом улыбается:
– Да, с тобой. А мы по дороге что-нибудь сладкое купим?
После еды я иду в душ. Я не принимала душ со вчерашнего дня, но кажется, будто уже много месяцев. Кожа на удивление чувствительна, и мне кажется – я до сих пор ощущаю тот студеный ветер.
Я долго стою под струей горячей воды, подставляю под нее лицо, пока не становится жарко.
Каждый раз, когда закрываю глаза, я вижу перед собой тот момент, когда исчез Виктор. В один миг он стоял передо мной, а в другой уже пропал, словно его поглотила земля.
